Чернотроп

Выборнов Юрий

— Фух, — вытер пот со лба дед. — Напугала ты меня.

— Значит, тебе без меня будет лучше? — еле слышно проговорила женщина.

Николай Николаевич зашел в комнату, сел рядом с женой на матрас, положенный прямо на бетонный пол, и, прижавшись к ее плечу своим плечом, сказал:

— С ума сошла? Я даже не представляю свою жизнь без тебя. Это же просто слова. Шестой десяток пошел, как женаты. Знаешь, это секрет нашего с тобой счастья.

— То, что ты придурок? — улыбнулась сквозь слезы Тамара.

— То, что ничего в себе не держим, —

Никник приобнял супругу, и та положила голову ему на плечо. — Сразу говорим друг другу всё, что думаем. Обговариваем все вопросы на месте и не копим обиду и непонимание. И потом, я уже слишком стар и в одиночку навряд ли долго протяну.

— Если меня не станет раньше, — продолжила Тамара. — Пообещай никуда не уходить с этой станции. Народ здесь другой. Не такой, как везде. Они тебе помогут, думаю, им можно довериться. Отдай им наш схрон и пусть закрепят за тобой место в убежище. Понял ме... ня. Пооб... ещ... ай. Гррр... Кхм... Гррр.

Бабка вдруг захрипела, закашлялась, голос ее изменился, стал грубее, и слова начали обрываться.

Дед сначала не придал этому значения, Тома и раньше неважно себя чувствовала.

— Толкай ее и вставай, — скомандовал Борис Валентинович, смотревший на всю их трогательную беседу. — Живо, иначе могу тебя задеть.

Мужчина обхватил пистолет двумя руками, выставил вперед и прицелился.

Никник не сразу сообразил и лишь через пару мгновений, когда бабка сама подняла голову, увидел мутные зрачки в красных белках глаз и обнажённые вставные зубы.

Дед отодвинул тело жены и за долю секунды вскочил на ноги, будто ему восемнадцать.

— Отходи в сторону, уйди! — закричал Борис.

Никник стоял как вкопанный и смотрел на рычащую, как зверь, супругу. Дедушка оцепенел и не мог сдвинуться с места.

Тогда Борис сделал три быстрых шага, схватил старика за шиворот и резким движением руки вышвырнул его в зал ожидания. Отошел назад в дверной проем и вновь прицелился.

Прозвучал выстрел.

Пуля прошла на вылет через плечо бабки. Зомби-старуха взревела и набросилась на мужчину. Борис успел выставить вперед ногу и уперся кожаным ботинком ей в живот. Тамара скалила зубы и схватила ногу тощими, но жилистыми руками. Борис на секунду потерял равновесие, но справился и не упал. Подпрыгнув пару раз на свободной ноге, прижался спиной к стене, приставил дуло пистолета к левому глазу обращённой женщины и нажал на спусковой крючок.

Прозвучал второй выстрел.

***

Рассвет.

Борис Валентинович сидел в своем кресле в майке-алкоголичке и семейных трусах, покрытый теплым пледом. Мужчина крепко спал и храпел, закинув назад голову. Сережа стоял рядом с раскаленной печью и сушил выстиранные от кусочков черепа и мозгов камуфляжные штаны и легкую ветровку на молнии.

Напарники не вернулись ночью в лагерь. После пережитого Бориса тошнило и сильно клонило в сон. Сергей не спал и привел одежду напарника в порядок.

Под утро дождь закончился, тучи разошлись в стороны, и на некоторое время

даже показалось солнце. Оно, конечно, уже не так грело, как летом.

Бабку решили похоронить по ту сторону железной дороги рядом с другими могилами.

Сережа вышел на перрон и, приставив к бровям руку в виде козырька, посмотрел в обе стороны пути. Затем перешагнул через рельсы и добрался до копающего яму Николая Николаевича.

Парень взял у него из рук лопату и принялся копать сам.

— Зачем она это сделала? — спросил вдруг молодой человек спустя некоторое время.

Дед отряхнулся, сел на корточки, но тут же встал, почувствовав острую боль в коленях.

— Ты про что, сынок?

— Вот только не надо включать дурака, — ответил Сережа, не останавливаясь. — Ты же тоже видел, что матрас на том месте, где сидела Тамара Васильевна, пропитан кровью.

Дед огляделся по сторонам.

— Она пустила ее себе сама, — продолжил Сергей. — Но зачем? Как выяснилось, заражение всё-таки было, но не убило. Бабка была носителем, не более. Рана успешно заживала.

— Тома не делала этого, она бы никогда не посмела — с грустью ответил Никник.

Николай вытер тыльной стороной ладони горячие слезы и подтащил ближе завёрнутое в прочную ткань тело. Развернул и показал руку бабушки. Из раны от укуса вытекала вонючая гниль.

***

— Что-нибудь видно? — спросил Серёжа.

Антон Лопатин стоял в полный рост и смотрел в свой бинокль в сторону деревни Бякино. Напарники пошли на разведку и взяли опытного выжившего с собой.

— Только задние дворы, — ответил Лопата. — Если обойти справа, вся деревня будет как на ладони.

— Тогда идем, только держимся как можно на максимальном расстоянии от домов, — предупредил Борис Валентинович. — Желательно вдоль леса так и следовать.

Отряд двигался неспеша. Борис шел первым и мысленно прокладывал путь. За ним Сережа осматривался по сторонам на предмет опасности, заблудших зомби или диких зверей. Замыкал цепочку Лопата. Бродяга прикрывал тыл от любых неожиданностей.

Добравшись до определенного места, Борис сбросил рюкзак на траву и предложил друзьям присесть и не маячить. За полдня от сильных порывов ветра трава успела подсохнуть, и Сережа с Антоном с удовольствием это сделали.

— Дай мне бинокль, — попросил Борис и протянул к Антону руку. — Я тут раньше много раз бывал.

Лопата передал оптический прибор, лег на спину, подложив под голову руки и закрыв глаза, принялся жевать сухую травинку.

Борис Валентинович встал на колени и посмотрел вдаль.

— Стоят, — тихо сказал мужчина и добавил: — Словно манекены. Не двигаются совсем. В спячке, что ли? Нам такие точно подойдут?

— Только такие и нужны, — ответил, не открывая глаз, Лопата. — Они самые голодные. Встречал немало, поверь. Потому и не двигаются, энергию, черти, не тратят. Неопытные выжившие часто попадаются на это и погибают. Видят полусонного зомбаря и решают пройти мимо незамеченными.