Чернотроп
Шрифт:
— На охоту собрались? — спросил Никник, прищурив левый глаз.
Старик сидел за пустым столом и под тусклым светом свечи листал один из журналов Бориса. Букв он без очков не видел, просто разглядывал от скуки картинки.
— Угу, на уток, — подыграл Сережа. — Ты, дед, и есть тот самый Николай Николаевич?
— Может, тот, а может, и не тот, — дедушка прищурил второй глаз. — Это смотря что ты имеешь в виду, сынок.
— Да он это, он... — раздался женский голос из-за деревянной двери. — Вечно любит повыпендриваться.
—
— Короче, Николай Николаевич, — остановил супругов Сережа. — Нужна твоя помощь. Нас действительно не будет два-три денёчка, последишь тут за порядком? На тебя можно положиться?
— На меня-то? — прищуренные глаза дедушки стали с пятирублёвую монету. — Да мне в армии доверяли склады охранять. А уж станцию — раз плюнуть. Вот случай у меня был...
Молодой еще был, только начал служить и сразу на пост. Ночь, не видать ни... Ничего. Карабин на плече, иду, значит, принимать дежурство. Подхожу, а того солдатика, которого я должен был сменить, нет. Оглядываюсь по сторонам, никого. Только телефон и лампочка на ветру колышется. Что делать? Не знаю. По идее, я уже должен был позвонить начальнику караула и сообщить, что пост принял или не принял. А это ЧП. А если солдатик просто по нужде отошел? В кусты или куда еще? Не положено, конечно, но не в штаны же, если приспичит. В общем, решил я пройтись по участку и осмотреть поближе. Прохожу мимо одного из складов. Ворота на нем не закрывали, потому как кроме сена ничего не хранилось. Глядь, а из стога штык торчит от карабина. Подошел потихоньку и медленно за него потянул. Вдруг раздалось ворчание, и кто-то дернул оружие обратно.
Сменщик мой спал в том сене. Вскочил как ошпаренный, глазищи вытаращил, никак не поймет, что случилось. Потом очухался и похвалил, что я не стал звонить, а сначала его нашел. Оказывается, старослужащие частенько там спали.
— Ладно, дед, скоро светать начнет, — снова перебил Никника молодой смотритель.
— Чего ладно-то? — ухмыльнулся пожилой мужчина. — Это еще не вся история. Не перебивай старших...
Утром делаю обход, ну как рассвело-то. Погреб у нас был. Склад под землей, льдом обложенный. Вроде как холодильной камеры. Смотрю, пломбы нет и замок открыт. Чуть сердце в пятки не ушло. Ружье в руки и туда. Приоткрываю дверь, кричу: «Выходи, стрелять буду». Никто не отзывается.
Ну, думаю, мне конец. Смену я же не принимал, поверил тому «дедушке» на слово. Да и попробовал бы я не поверить. Чего делать? Звоню по телефону старшему.
Тот заорал в трубку: «Какое ЧП? Сейчас буду».
Минут через двадцать прибегает с двумя военнослужащими в полной боевой готовности. С оружием, как полагается. «Чего, говорит, случилось? Связь плохая, ни черта не понятно было».
Я даже засомневался маленько, стоило ли. Говорю, склад открыт, вот решил доложить, не положено
Тот подошел ко мне близко, лицом к лицу, и пристально посмотрел в глаза. Затем махнул рукой солдатам, те непонятно откуда достали мешки и принялись со склада из деревянных бочек грузить солёную селёдку. Представляете, там сельдь была. Потом он позвонил кому-то, чуть погодя еще раз. Прибежали люди и тоже накладывали себе в сумки рыбу.
Закончив сие мероприятие, начальник закрыл замок ключом, поставил пломбу и, подойдя ко мне, похлопал по плечу: «Молодец, отличная служба, боец. Если увидишь еще какой открытый склад, обязательно звони».
Потом уже мне старослужащие рассказали, что погреб тот не сильно важен. Селедка никому и даром не нужна, объелись ее все до тошноты. А вот за другими складами, где хранились тушёнка либо патроны, нужен глаз да глаз.
Никник встал с лавки, подошел к парню и протянул вперед руку.
— Выходит, ты и есть Сергей, смотритель станции Бякино. Лады, подменю ненадолго. Оружие дашь? Мы тут заперли одну рецидивистку, может убежать.
Борис Валентинович встал с кресла, поднес мешок к деду и открыл перед ним.
— Тут инструмент кое-какой, разберёшься. Отнесу в каморку, пусть там лежит. Можешь и ты полежать, комната на эти дни твоя.
— Отдельные апартаменты, — громко произнес дед. — Слышишь, Томка, у меня теперь личный номер, как в гостинице. А ты говоришь, непутевый. Вот стоит тебя только запереть на пару часов, моя жизнь сразу налаживается. И чего я раньше не додумался.
Никник заглянул в мешок и, почесав пальцем кончик носа, произнес:
— Инструмент — это здорово, а оружие-то всё-таки дайте. Вдруг бабка обратится или хулиганов каких надо будет отпугнуть? Какой толк от старика?
Борис Валентинович снял кожаную кобуру с ПМ и передал новоиспечённому смотрителю убежища.
— О-о-о... Вот это вещь! И патроны к нему имеются? — радостно воскликнул пожилой мужчина. — Томка! Слышишь? Теперь все девушки в очередь ко мне встанут. А что? Перспективный мужчина, без пяти минут вдовец, со своей жилплощадью и оружием. Да о таком любая мечтает. Ты чего молчишь-то?
Дед тревожно посмотрел на напарников, будто что-то вспомнил.
— Тома? Не нервируй меня, ты же знаешь, сердце слабое, — дрожащим голосом сказал Николай Николаевич, тихонько подошел к двери и прислушался. — Ради бога, скажи хоть слово.
Дед достал пистолет из кобуры и протянул Борису Валентиновичу.
— Сделаешь это? Как договаривались, прямо в лоб, — поник головой Никник.
— Ничего мы не договаривались, — возразил наставник.
Борис быстрыми шагами подошел к деду, взял оружие, снял с предохранителя, передернул затвор и, собравшись с мыслями, резко открыл дверь импровизированной камеры.
Глава 33
Тамара Васильевна сидела на жестком матрасе и тихонько плакала.