Честь
Шрифт:
Где сейчас Решма? Наверное, по-прежнему живет в этом городе с населением двадцать миллионов человек и работает на другую семью. Поддерживала ли мама связь с Решмой после переезда в Штаты? Смита не знала. Они так старались забыть все, что осталось позади, и построить в Америке новую жизнь. Может, и хорошо, что она не знает, где их старая повариха.
Решма часто сопровождала их к «Воротам Индии» и присматривала за Смитой, пока та играла под аркой. По вечерам на набережную выходила половина метрополиса; в воздухе витал запах жареной кукурузы. Смита тянула отца за тунику и упрашивала купить смесь арахиса и нута, жаренных в песке.
Официант откашлялся, пытаясь привлечь ее внимание.
– Убрать тарелку, мэм? – спросил он. – Вам все понравилось?
Она повернулась к нему.
– Да, спасибо. – Она улыбнулась. – А можно еще кофе?
– Конечно, мэм. Вам понравилось?
Она услышала гордость в его голосе – нет, даже не гордость, он говорил как хозяин, – и ее это тронуло. Ей захотелось расспросить его о жизни: сколько он зарабатывает, в каких условиях живет. Но она заметила, что в ресторане прибывает народу.
– Да, очень, – ответила она. – Такого кофе нигде больше нет.
Он кивнул.
– А откуда вы, мэм? – застенчиво спросил он.
– Из Америки.
– Так я и думал. Хотя тут больше туристов из Европы.
– Правда? – У нее не было никакого желания обсуждать свою жизнь. В этом прелесть работы репортера: вопросы задавала она, а не наоборот. Она надеялась, что он поскорее принесет ей кофе. Взглянула на часы, но официант не понял намек.
– Всю жизнь мечтал учиться гостиничному бизнесу в Америке, – сказал он.
Куда бы она ни приезжала, везде слышала одно и то же. Различались детали, но в основе своей мечта была одинаковой: получить туристическую визу и зацепиться в Америке. А дальше – дальше эмигранты были готовы на все: водить такси шестнадцать часов в день, обливаться потом на ресторанной кухне, устроиться на любую работу, чтобы наниматель выступил спонсором, заключить фиктивный брак. Все, чтобы получить заветную грин-карту – святой Грааль XXI века.
Она посмотрела на худощавого официанта с выпуклой грудью, на его полное энтузиазма лицо, и отвернулась.
– Мне скоро пора, – резко произнесла она. – Но я желаю вам удачи.
Он покраснел.
– Да, конечно, мэм. Извините. – Он заторопился прочь и быстро вернулся со второй чашкой кофе.
Смита записала завтрак на счет номера и оставила тридцать процентов чаевых. Она уже вставала, когда к ней подбежал официант. В руках у него была белая роза.
– Это вам, мэм. Добро пожаловать в «Тадж-Махал».
Она взяла цветок и подумала, всем ли гостям они дарят розы.
– Спасибо. Напомните ваше имя?
Он усмехнулся.
– Я не говорил, как меня зовут. Джозеф, мэм.
– Рада знакомству, Джозеф. – Она пошла к выходу, но вдруг остановилась. – Джозеф, не подскажете, больница «Брич Кэнди» отсюда далеко?
– Конечно подскажу, мэм, – ответил он. – На такси совсем рядом. У нас все зависит от пробок. На ресепшене вам помогут заказать приватное такси с кондиционером. Чуть дороже, но что делать? Лучше переплатить.
Глава третья
Первое, что бросилось ей в глаза в больнице, – потеки бетеля
5
Индийцы жуют бетель и сплевывают на стены. От бетеля слюна становится красной, и вся стена внизу покрывается красно-коричневыми пятнами.
– Чем могу помочь? – спросила она.
– Здравствуйте. Хочу узнать номер палаты. Пациентка Шэннон Карпентер.
Женщина уставилась куда-то поверх ее плеча и проговорила:
– Посещение с одиннадцати. До тех пор никого не пускаем.
Смита сглотнула.
– Ясно. Я только сегодня ночью прилетела в Мумбаи и…
– С одиннадцати. Без исключений.
Раздражение Смиты отразилось на ее лице.
– Ясно. Но вы можете сказать мне номер палаты, чтобы…
– В одиннадцать часов.
– Мэм, я вас слышала. Просто хочу узнать номер палаты, чтобы больше вас не беспокоить.
Женщина зло сверкнула на нее глазами.
– Палата номер двести девять. Теперь сядьте, пожалуйста.
За неимением других вариантов, как пристыженная школьница, Смита села ждать в приемной под пристальным взглядом дежурной. Она следила за стрелкой часов – ждать, к счастью, осталось недолго. Как только стрелка сравнялась с одиннадцатичасовой отметкой, она встала и направилась к лифтам, где уже скопилась очередь. Рядом была лестница. Палата Шэннон на втором этаже – можно и по лестнице подняться.
Приветливая медсестра проводила ее в палату. В другом конце коридора Смита заметила группу людей; какой-то мужчина говорил на повышенных тонах. Она отвернулась и стала искать нужный номер на двери. Проходя мимо пустой палаты, случайно увидела море за окном, и нежданно нахлынули воспоминания: в детстве они с отцом приходили в «Брич Кэнди», он навещал больного коллегу. Она тогда удивилась, что море так близко, и решила, что больница находится на корабле. Папа рассмеялся и сжал ее плечо.
Она подошла к группе мужчин в коридоре и хотела было отвернуться и не подслушивать их оживленный спор, когда заметила среди споривших Мохана. Вчера вечером он был расслаблен, но сейчас выглядел напряженным и сердитым и недовольно смотрел на медсестру и молодого врача в белом халате.
– Говорю вам, сейчас же позовите доктора Пала! Пациентке нужно повысить дозу обезболивающего.
– Но сэр, я же вам говорил… – запротестовал молодой врач.
– Арре, йар [6] , сколько можно об одном и том же? Говорю же, мы недовольны лечением. А сейчас приведите старшего врача.
– Как скажете. – Молодой врач быстро ушел; медсестра последовала за ним.
– Привет, – сказала Смита. Мохан вздрогнул и посмотрел на нее.
– О, здравствуйте, – ответил он. – Простите. Не ожидал увидеть вас одну. Я как раз хотел за вами заехать.
6
Эй, друг (хинди).