Чётки
Шрифт:
В ответ, мне оставалось только дружески улыбнуться и поспешно кивнуть головой. Наутро предстоял мой самый первый рабочий день в жизни.
«Выемка писем производится два раза в день: с 9 до 12 – утром, с 16 до 19 – вечером. Кроме сб. и вс.» – гласила надпись на стандартном почтовом ящике советских времён начала 70-х годов прошлого столетия.
На весь город, условно поделённый на два района, приходилось не более ста почтовых ящиков.
– Утром проедемся по первому району, а после обеда – обнесём второй, понял? – коротко просветил меня мой старший и более опытный товарищ, едва я расположился
Ежедневно предприимчивый водитель выкраивал почти три часа рабочего времени для своих левых халтур. Высадив меня возле Ляби-хауза и угостив самсой и мороженым, он исчезал в неизвестном направлении, а ближе к вечеру забирал обратно, по пути на главпочтамт. Таким образом, консенсус на некоторое время был достигнут.
Ещё через пару недель совместной работы, напарник решил совсем упростить нашу схему, останавливаясь не у каждого почтового ящика, а через раз.
– Ничего страшного, – заверил он меня, – завтра пройдёмся наоборот.
Терпение советского школьника лопнуло и я, демонстративно хлопнув дверью, пошёл пешком. Товарищ опешил от подобного демарша. Казённая машина была совершенно новенькой и неприятностей по работе явно не хотелось.
– Ну, хорошо, хорошо… – стиснув зубы и вымучив улыбку, капитулировал водитель, приглашая меня назад, в кабину. – Садись, чёртов «Качан Джакыпов»! Заберём твои дурацкие письма. Все!
…На следующий день, я сидел у Ляби-хауза, уплетая за обе щёки бесподобный кавурма-лагман, который умели готовить вкусно только здесь. На десерт меня ожидало шоколадное мороженое, а сквозь нагрудной карман белой «финочки-безрукавки», весело просвечивал жёлтый рубль, согревая сердце самой первой в жизни взяткой.
Винзавод
Реальная жизнь, порой, жалеет детскую психику, обнажая себя постепенно и очень осторожно.
На винный завод я пришёл после 9-го класса, слегка подкованный и имеющий уже представление о взятке. Теперь же, предстояло узнать немного и о воровстве.
Огромный цех розлива, с шестью конвейерными линиями, вдоль которых стройными «солдатиками» неслись бутылки с различной жидкостью, произвёл на меня должное впечатление. Мне был поручен ответственный участок, на котором выбраковывались бутылки со случайно попавшимися насекомыми, с мутным непонятным оттенком, недолив или бутылки, с плохо завинченной пробкой.
Однако, и такая, казалось бы, непыльная работа, оказалась утомительной. Особенно, если учесть, что всё время приходится стоять на одном месте и никаких стульчиков для этого не предусмотрено.
Моё рабочее место находилось в самой середине зала, на третьей линии, где гнали портвейн №53. Впереди меня, на первой и второй – весело бренча и мило ведя беседу между собой, плыли неразлучные «старка» и обыкновенная «московская». Сзади текла батарея «противотанковых», ёмкостью 0,75 литра. Далее, на пятой, шипели какие-то игристые, а на самой последней весело скакали «мерзавчики» или, как принято, было называть их ещё по-другому, «чекушки», ёмкостью по 0,25 литра.
Внезапно, наш конвейер встал по техническим причинам. Воспользовавшись короткой передышкой,
На обеденный перерыв мы, с моим непосредственным наставником – пожилым азербайджанцем – расположились прямо на широкой ленте транспортёра, по которой обычно переправляются ящики с бутылками в склад готовой продукции. Он привычным движением вытащил откуда-то сбоку поллитровку «московской» и, водрузив её между нами, принялся разворачивать домашний свёрток. В нём лежал приличный кусок отварной говядины, с чуть заметным жирком по краям.
– Запомни золотое правило: никогда не запивай! – преподал мне самый первый урок старик, поправив на переносице свои огромные как линзы очки, отчего глаза его неестественно увеличились. – Только хорошо закусывай.
Себе он наполнил на две трети гранёного стакана, а мне протянул небольшую стопочку. Я попытался было замахать руками, но он как-то странно посмотрел на меня и, выждав паузу, произнёс:
– Я знаю: сам когда-то так говорил. Жизнь длинная и зарекаться не следует. Я не хочу, чтобы ты стал алкоголиком. Я только хочу научить тебя грамотно пить и закусывать.
Затем помолчал немного и добавил:
– А пить ты всё равно будешь…
Мы чокнулись с ним и опрокинули живительную влагу вовнутрь…
С тех пор прошло более тридцати лет. Старик оказался прав: я и в самом деле, оказался неравнодушным к «зелёному змию». И всякий раз, когда я поднимаю свою рюмку, перед моим взором всегда возникает суровое лицо учителя, с огромными глазами, которые пристально смотрят на меня и напоминают:
«Никогда не запивай! Только хорошо закусывай!»
Ветерок
Это была типичная советская «стекляшка», каких в те времена было во множестве практически в любом мало-мальски уважающем себя городе. Причём, более всего меня всегда умиляли их нежные названия: «Снежок», «Ветерок», «Колобок», «Холодок»… Ну, прямо-таки, детские ясли для алкашей.
В одном из подобных заведений властвовал мой друг Зариф. Работая в сфере «Интуриста», я и предполагать не мог, что убогие «стекляшки» типа «Ветерка», способны приносить порой не меньшую прибыль, чем самый навороченный ресторан. Вскоре, мне предстояло убедиться в этом лично.
– Будь другом, поработай, пожалуйста, вместо меня двое суток, хорошо? Ну, очень нужно! – обратился как-то ко мне Зариф.
Говорить «нет» я так и не научился до сих пор…
На следующее утро, товарищ стал знакомить меня со всеми тонкостями работы. В общем-то, всё для меня было понятно: почти точно также как и в «Интуристе», только всё гораздо проще, включая ассортимент и цены. Зато, оборот был несравненно больше.