Чингисхан

Мэн Джон

26

ЧИНГИСХАН

шим разнообразием размеров, чем европейские оркестро­вые инструменты.

Женщины могут петь сильными пронзительными голо­сами, выводя трели и фиоритуры, похожие на болгарскую или греческую манеру пения, которую хорошо знают люби­тели «мировой музыки». Мужчины часто пользуются таким же исполнительским стилем, но если они из Западной Мон­ голии или из оленеводческих районов к северу, то для них типичны двух- и даже трехтональные рулады, похожие на флейту носовые звуки, которые плывут густым грудным ба­ сом. Героические легенды мужчины исполняют низким гор­ танным голосом. Форма и содержание для каждой местно­сти свои. Некоторые утверждают, что в песнях отражается местный пейзаж и что, например, мелодии Западной Монго­ лии похожи на их скалистые горы с высокими пиками и глу­бокими ущельями, а степные мелодии протяжны

и растека­ ются волнистым ковылем бескрайних просторов востока Монголии. И к каждому выступлению — отношение самое серьезное. К нему относятся как к ритуалу, соблюдая тради­ ционные формальности, ибо музыка и песня обладают ог­ ромной силой. Есть песни, которые изгоняют демонов, есть песни, которые вызывают духов леса, гор и погоды (ни в ко­ ем случае не следует свистеть в юрте, так как свист вызывает духа ветра, а в юрте и без того много духов). Из бытующего сегодня музыкального материала мало что сохранилось с XIII века, но нет оснований сомневаться, что позднейшие традиции родились на глубокой и очень разнообразной почве.

Не приходится сомневаться, что у поэтов-певцов, собрав­ шихся в Авраге летом 1228 года, не было недостатка в древ­них легендах о происхождении их народа. Ныне же появил­ ся новый предмет воспевания — возвышение Чингиса, рож­ дение нации, основание империи. Но тогда это было совсем недавним прошлым. События и истории, уже закрепившие­ ся в фольклоре, все еще представляли собой живую память

27

ДЖОН МЭН

ЧИНГИСХАН

участников событий. Факт обретал новую форму в поэзии и легендах и, возможно, претерпевал искажения. Наверняка кое-кто из стариков в Авраге ворчал по поводу того, что мо­ лодежь ничего не знает. Но это не совсем так.

Самые блестящие и самые лучшие из монгольского Каме­ лота теперь владели и одним очень важным новшеством. За двадцать лет до смерти Чингис, вождь кочевников, стал им­ перским правителем. К этому моменту он осознал, что пра­ вить царством, в состав которого входят города и оседлое население, пользуясь лишь одним устным словом, не полу­ чится. Нужны законы и система их применения, нужно вести записи, протоколы. Всего этого не создать, если монголы не научатся писать. Для не умевшего ни читать, ни писать пле­ менного вождя эта мысль была очень смелой, потому что од­ новременно служила укором его собственному невежеству. Возникал вопрос: какую письменность принять? У китайцев было письмо, но на освоение его требуются годы и годы, к тому же ни одного монгола силком не заставишь, не то что по желанию, перенять что-либо от презренной нации зем­ ляных червей и городских жителей, которых судьбой пред­ начертано покорить. Некоторым соседним тюркским пле­ менам письменность досталась от предков. Вполне возмож­ но, что Чингису самому доводилось видеть их выбитые на камне надписи. К счастью, у недавно покоренных найманов имелась своя письменность, которую они переняли от уйгу­ ров, живших в области, относящейся к Западному Китаю. Знаки этой письменности располагались вертикальным столбиком, и она пришла к найманам 300 лет назад из Со-гдианы и считалась письмом и языком народов Централь­ ной Азии, ее лингуа франка с V века. Согдийские же письме­ на уходят корнями в арамейский язык, который, в свою оче­ редь, является ответвлением древнееврейского. Достоинст­ вом найманской письменности и ее преимуществом было то, что она основана на алфавитной системе и легко читает­ ся. Чингис велел своим сыновьям адаптировать ее к мон-

гольскому языку и с ее помощью создать аппарат управле­ ния империей. Во Внутренней Монголии ею все еще про­должают пользоваться.

В Авраге в 1228 году летописцы и источники оказались рядом. Кому-то пришла в голову мысль, что другого такого случая закрепить легенды и недавние события на бумаге мо­ жет и не случиться больше и сделать это надо, уделяя главное внимание самым важным событиям монгольской исто­ рии - возвышению Чингиса. Так и вышло, что кому-то пору­ чили заняться первым монгольским письменным памятни­ком — книгой под названием «Тайная история монголов». Последнюю точку в ней поставили, как отмечено в ее по­ следнем параграфе, «во времена Великого Собрания, в Год Крысы и в Месяц Косули, когда на Семи Холмах, что на ост­ рове Ходо Арал на реке Керулен, устанавливали дворцы».

Керулен, Хентей — эти названия мало что говорят людям за пределами Монголии. И реку, и горы можно увидеть одно­ временно с самолета, пролетая над Гоби по пути из Пекина в Монголию. Если незадолго перед посадкой в Улан-Баторе вы выглянете в иллюминатор, то ваш взгляд скользнет на севе­ ро-восток по бескрайнему морю травы, на котором вы вдруг заметите едва различимый след автомобиля и одиноким

грибом торчащую войлочную юрту. Вдалеке чернеют хвой­ ные леса и высятся белые сверкающие вершины горы Хен­ тей, последние аванпосты сибирских хребтов, вытягиваю­ щихся через границу из России в Монголию. Здесь проходит географическая граница между горами и равнинами, где ка­ мень уступает место траве, а реки, устремляясь вниз с высо­ ты, постепенно теряют скорость и разбегаются неторопли­ выми ручейками.

Одна из рек стекает с гор прямо на юг, а потом круто по­ ворачивает к северо-востоку. Эта река, обычно обозначае­ мая на западных картах как Керулен, монголами называется

28

29

ДЖОН МЭН

ЧИНГИСХАН

Херлэн, это одна из трех величайших рек, которые собира­ ют воду со всей центральной части страны. Широкий, стоки­ лометровый изгиб Керулена омывает южную оконечность так называемого острова Ходо Арал, 4000 квадратных кило­ метров лабиринтов холмов, сдавленных с краев реками Ке-рулен и Ценкер, которые текут параллельно на протяжении ста или даже более километров. Потом холмы стираются, и начинается царство степей, и Керулен резко поворачивает на северо-восток, образуя гигантский изгиб, который толь­ко возможно вообразить себе, и тут же две реки сливаются около Аврага. Отсюда широкая долина уходит на северо- восток в самое сердце Чингисовых мест. Горы, реки, эта до­лина и особенно вот этот примечательный кусочек пастбищ образуют сердце Монголии, район, который немногим бо­ лее 800 лет тому назад стал колыбелью племени их величай­ шего вождя и всей их нации, потому-то летом 2002 года я сел в машину и поехал посмотреть на него.

Монголы предпочитают всем другим машинам россий­ ский, вернее, украинский «УАЗ». Это рабочая лошадь для тех, у кого нет лошади. У него и передние, и задние колеса веду­ щие. Рулевого усиления нет и в помине, так что сидеть за ру­ лем «УАЗа» — это все равно что ворочать волом. Но водитель, звали его Хишиг, веселый парень со следами сильных ожо­гов на шее и руках, правил машиной как бог, смело бросаясь в непролазную грязь, форсируя реки, взбираясь на крутые берега, на ровном месте выжимая из автомобиля сумасшед­ шую скорость.

Выехав из столицы Монголии Улан-Батора, мы полдня двигались на юг вдоль Керулена, объезжая холмы, образую­ щие подступы к массиву Хентей. Стоял конец июня, лучшее время года, когда лошади сильные и гладкие, а сурки лопаются от жира. Лучше всего было ехать и ехать не останавливаясь. Если мы притормаживали и выходили из машины, тотчас же под ногами раздавался неимоверный стрекот кузнечиков, и на нас набрасывались полчища мух. Мы предпочитали быть

все время в движении. Гойо ¹ , выпускница филологического факультета, переводчица с английского, девушка с негром­ким голосом, коренастая, плотная, как монгольская лошад­ ка, рассказывала, как ей хочется поехать на учебу за границу, а Баатар, директор музея, мужчина среднего возраста, с ли­ цом эльфа и в солидных очках, все время приятным высоким тенором напевал народные мелодии. Он из бурят, народно­ сти, родственной монголам, вдоль и поперек исходил всю Северную Монголию и влюблен в песни своего народа.

Аврага оказалась сразу двумя местами. Первое — живой сегодняшний город, горстка деревянных домов, свидетель­ ство переходного характера территории, что объясняет ти­ пично сибирскую жилищную архитектуру. Дома свободно разбросаны по округе и держатся вместе в этом мире травы, притягиваемые друг к другу, наверное, собственным тяготе­ нием. В сущности, город обязан своим существованием со­ седству с озером, богатым лечебными грязями, куда в летние месяцы приезжают люди, чтобы покупаться и намазаться сернистыми грязями. Об озере знает не очень много народу, преимущественно те, кто готов пуститься в такого рода путе­ шествия, но место это действительно чудесное, на озере ши­рокие песчаные пляжи, похожие на лужайки берега, где при­ ятно загорать и где построены загоны для скота и лошадей. Наша база располагалась неподалеку — туристский лагерь, десяток круглых монгольских юрт (гээров).

Вторая Аврага, цель нашей поездки, лежит в степи кило­ метрах в десяти к югу. В старой столице смотреть нечего, но место говорит само за себя. Прямо под невысокими холма­ ми, раскопанными участниками проекта Триречья, распо-

По традиции монголы имеют одно имя, состоящее обычно из двух частей, укороченное имя сохраняет первую. В наше время монголы-интел­ лигенты пользуются чем-то вроде русского отчества, который в англий­ ском ставят на второе место, а в монгольском, наоборот, на первое. Таким образом, Гойо, привыкший к английскому варианту, был Гойоцецег Рад- наабазар, Баатар был Дорджин Баатарцогт, а наш шофер - Хишингням. {Прим. авт.)