Чингисхан
Шрифт:
Как вдохновенная эпика, «Тайная история» прочно опи рается на традицию монгольского повествовательного сти ха. Это не что иное, как изустная традиция, перенесенная на бумагу, — редкостное достоинство, ставящее ее вровень с «Илиадой» и «Одиссеей». Ясно, что по определению не может быть письменного свидетельства устной традиции, но, применительно к Гомеру, ученые предлагают теорию, которая может послужить моделью создания «Тайной истории». По сле окончания Троянской войны, около 1250 года до н. э., греческие певцы-поэты, переходившие от одного царского двора к другому, с одной рыночной площади к другой,
превратилась в два единых по содержанию литературных произведения.
Традиция певцов-бардов на Балканах существовала на протяжении двух тысячелетий, вплоть до 1930-х годов, когда антрополог и музыковед Мильман Перри записывал их в ко фейнях Сербии, Боснии и Герцеговины. Как рассказывает его ученик Альберт Лорд в своей книге «Певец сказаний», Перри обнаружил, что у певцов-бардов, передававших песни от поколения к поколению, были удивительные способ ности. Дело в том, что они не старались запоминать большие куски текста, чтобы потом их продекламировать наизусть, каждое их выступление выливалось в импровизацию. Высту пая перед слушателями, поэт-бард слагал каждую свою пес ню на традиционных рамках изложения, и это составляло 25—50 процентов «текста», а остальное он перекраивал, прихорашивал, акцентировал текст в зависимости от предпочтений аудитории, но при этом выдерживая песню в од ной и той же стихотворной форме.
Что-нибудь вроде этого, видимо, происходило и в Монго лии и Китае в годы и века, предшествовавшие написанию «Тайной истории». Очень может быть, что в раннем Средне вековье монгольские певцы-поэты, подобно догомеровским сказителям, выполняли роль национального банка памяти, увековечивая события и героев в традиционной стихотвор ной форме. Они пели свои песни под звуки примитивных щипковых инструментов, дальних предшественников сего дняшней скрипки из черепа лошади. В 1220-е годы, когда Монгольская империя еще набирала силу, эти поэты-скази тели уже приступили к решению никем не предписанной за дачи по увековечению того, что произошло, и того, что все еще происходит вокруг, фиксируя увиденное и услышанное в стихах. Со временем они, возможно, соткали бы столь же роскошную поэтическую ткань, из которой кроил свои пышные поэтические одежды Гомер, и монгольские Гоме ры, быть может, создали бы подобное чудо.
45
ДЖОН МЭН
Но процесс созидания чуда так и не получил развития, прерванный введением письма. Если обратиться к Гомеру, то записанные тексты «Илиады» и «Одиссеи» запечатлели зрелый изустный стих. В случае же «Тайной истории» перед нами лишь сырой поэтический материал. Следы устного творчества встречаются по всему тексту, так как его большая часть текста состоит из стихов, и первые слова каждой стро ки перекликаются друг с другом, что составляет монгольский эквивалент рифмы. Очень много стереотипных метафор, которыми широко пользуются в устной традиции, чтобы сцементировать повествование. У детей, которым уготована слава, «в глазах полыхает пламя», тела убитых «развевает по ветру, словно пепел». Монгольские сказания по яркости не уступают «Одиссее».
«Тайная история» никогда не считалась великим поэти ческим эпосом, потому что во многом осталась историей в прозе. Не получилось из нее и хроники, и это по двум причи нам. Во-первых, она была написана по свежим следам собы тий, а, во-вторых, не знавшая литературной традиции Мон голия не имела и своих историков. Близость во времени к потоку событий еще отнюдь не означает
Два десятилетия военных походов в Центральную Азию и Китай, сопровождавшиеся уничтожением десятков городов и миллионов людей, укладываются в два абзаца. Возможно, уже тогда запись исторических событий была прерогативой официальных летописцев, чьи труды давно утрачены. Возможно, эти события еще не вписались в репертуар бардов. Возможно, в походах не участвовали поэты-певцы. Так или
46
ЧИНГИСХАН
иначе, но нам остался своего рода альбом семейной фото хроники — история происхождения монголов, возвышения Чингиса, объединения монгольских племен и начала созда ния империи.
Если это не великий эпос и не великая история, тогда в чем же достоинства «Тайной истории»? Их два: живость и выборочность. Создается впечатление, будто главный редактор использовал ряд доступных ему источников, поэтические хроники и воспоминания очевидцев, имея строжай шие предписания отбирать материал, только имеющий самое прямое отношение к событиям, и в первую очередь ничего не приукрашивать. Это не житие святого. Она вызы вает доверие, потому что в ней есть все — и хорошее, и пло хое. Оказывается, Чингис боялся собак. Он убивает брата, и мать вне себя от гнева и горя. Он едва не погубил армию, и друг детства выговаривает ему за это.
Кто создал эту смесь героического и человеческого? Предполагают, что это Шиги, сводный брат Чингиса, найде ныш, оставшийся брошенным в татарском лагере. Судя по всему, он имел высокое происхождение, так как на нем обна ружили золотые серьги, кольцо в носу, и он был одет в подбитую черным соболем атласную курточку. Мать Чингиса воспитывала его как шестого сына, он был моложе всех братьев на двадцать лет и стал известным полководцем и судьей. Весьма вероятно, что Шиги имел литературный и пи сательский талант, но если бы он был единоличным авто ром, то, не будучи ограниченным во времени, постарался бы не опускать деталей военных походов, государственного управления и вопросов права.
Кто определял содержание? С наибольшей очевидностью можно предположить, что этим лицом был Угедэй, недавно избранный великим каганом наследник Чингиса. Только он обладал властью говорить о том, что включать или не вклю чать в тексты. И эта власть перешла к нему от отца. Чингис наверняка сам слышал легенды и рассказы о случаях, упоми наемых в «Тайной истории». И вообще, так много случаев ка-
47
ДЖОН МЭН
| РОЖДЕНИЕ МОНГОЛОВ |
сается лично его, что источником сведений о них вполне мог быть сам Чингис. Он был реалистом, и он понимал, что его путь к власти зависел от решений, которые он принимал, шла ли речь о политике, дружеских отношениях или страте гии. Состарившись, он понял ошибки своей молодости, и у него могло возникнуть желание указать на них, поэтому он мог в ряде случаев выставлять себя в невыгодном свете, что бы таким образом обратить на них всеобщее внимание.
Божественное благословение - да, но монгольский бог, Вечное Небо, поддерживает только тех, кто сам заботится о себе. Успех приходит нелегко, через страдания и неудачи. «Тайная история» открывает нам нечто удивительное — психологическую картину становления героя и императора из отверженного и всеми презираемого изгоя.