Циркус

Лосев Владимир

— Как зачем? — спросил домовенок. — Солнце светит, я проснулся, ты сегодня уезжаешь, поэтому вставай с моей кровати. Паля вздохнула.

— Зачем ты ко мне все время пристаешь? — спросила она. — Я же в твою норку не лезу, тебе в ухо не кричу, и у тебя кровать не отбираю.

— Ты и не сможешь залезть в норку, даже если очень захочешь, — сказал домовенок. — Ты вон какая уже большая дылда выросла, а норка маленькая, это мы — домовые везде можем пролезть.

— Как хорошо мне было, когда вы —

домовые от меня прятались, когда я думала, что вы не существуете, — вздохнула Паля. — Так хорошо и спокойно я жила, просто я ещё тогда об этом не знала.

— Ты с кровати-то слезай, я потом в ней спать буду, — крикнул домовенок. — А сейчас мне некогда, я потом приду.

Он почему-то быстро спрыгнул с кровати и юркнул в норку. Потом Паля услышала в коридоре шаги, дверь открылась, и в комнату вошла мама, глаза у неё были грустные и усталые.

— Доброе утро, дочка, — сказала она.

— Здравствуй, мама, — сказала Паля. — Ты почему такая грустная? Мама улыбнулась, но глаза её стали совсем черными, как бывали всегда, когда она сердилась.

— Мне на самом деле грустно, дочка, потому что сегодня ты уйдешь от нас, а мы с папой останемся одни, нам будет плохо без тебя и очень одиноко.

— Я не хочу никуда уходить, я хочу жить с вами, — сказала Паля.

— Я знаю, дочка, — мама грустно улыбнулась и погладила Палю по голове. — Но ты уже выросла, и тебе надо учиться волшебству.

— Ну, если и вы не хотите, и я не хочу, то давайте я никуда и не буду уходить? — предложила Паля. Мама покачала головой.

— Нет, дочка, это как платье, ты из него вырастаешь и уже никогда не сможешь его одеть. Вот так ты понемногу выросла из нашего дома, теперь перед тобой открывается весь мир…

— Ничего я ещё не выросла, — сказала Паля, и у неё от обиды даже задрожал голос.

— Мы, дочка, волшебники, и от нас слишком многое зависит в этом мире, — вздохнула мама. — Мы не можем поступать так, как обычные люди. Ты должна учиться, потому что у тебя оказались и мои способности к волшебству, и папины, а может быть ещё и кого-то из наших дальних родственников. А среди них были великие волшебники. И о том, что они сделали давным-давно, помнят и сейчас.

— А что в этом плохого, что человек стал волшебником? — спросила Паля. — Ну, может, ещё не человек, а совсем маленькая девочка. Мама улыбнулась.

— Плохого в этом ничего нет, — сказала мама. — Это хорошо, но человек с такими способностями обязательно должен учиться, иначе может случиться так, что он использует свои способности во вред всем. У Гракса были неплохие способности, но он их использовал только для того, чтобы собрать вокруг себя разных чудищ, чтобы пугать людей и отбирать у них все, что они имели.

— А может быть так, что никаких способностей у

меня нет, что у меня это просто случайно получилось? — спросила Паля. — А может быть я совсем обыкновенная девочка, а вы меня куда-то отправляете?

— Может быть, дочка, — сказала мама и погладила Палю по голове. — Вот ты и уйдешь к одному старому мудрому волшебнику, он посмотрит на тебя, определит твои способности, и если они у тебя есть, то он будет учить тебя волшебству, а, если у тебя нет никаких способностей, то ты вернешься обратно.

— Но я не хочу никуда уходить… Мама вздохнула.

— Я тоже не хочу, чтобы моя самая красивая и умная дочка отправилась куда-то одна, без меня. Я хочу каждое утро видеть её, разговаривать с ней, и радоваться, видя, как она растет с каждым днем.

Но, если ты останешься с нами, и вдруг получится так, что ты случайно сделаешь что-нибудь такое, о чем потом будешь горько сожалеть? А что ещё хуже, сделаешь такое, о чем пожалеют все, кто живет в этом мире? И мы с папой никогда не сможем себе этого простить.

— А я не буду ничего такого делать, — сказала Паля. — Я уже решила, что совсем не буду волшебницей, мне это уже не нравится. Мама ласково погладила Палю по голове.

— Давно известно, кто хоть раз в жизни сотворил волшебство, тот будет делать его и дальше. Обязательно случится так, что ты опять воспользуешься своей магической силой, может быть просто спасая свою жизнь от орка, или какого другого злого существа…

— А почему вы меня сами не можете учить? — спросила Паля. — Вы же уже учили меня, и у вас хорошо получилось, раз все про меня узнали…

— Ты не стала хорошей волшебницей, дочка, — вздохнула мама. — Ты только показала всем, что у тебя есть магическая сила. И мы не учили тебя, а только дали тебе свои книги, чтобы узнать, способна ли ты к магии. И кроме того у волшебников родителям самим не разрешается учить детей волшебству…

— Почему? Мама улыбнулась.

— Потому, что мы тебя любим и поэтому не сможем быть с тобой строгими, когда это будет нужно…

Дверь открылась, и в комнату вошел папа, он посмотрел на них и, вздохнув, сказал.

— Время пришло. Паля должна срочно собираться, иначе, если она сейчас не уйдет, потом придется ждать целый месяц, когда я снова смогу открыть дверь.

Мама вытащила Палю из постели, крепко прижала к себе, так что Пале стало даже трудно дышать, и сказала.

— Иди, дочка, умывайся, а я пока приготовлю тебе одежду.

Паля, шлепая босыми ногами по полу, пошла в ванную. Вода как всегда была холодной, но Паля сегодня не обращала на это внимание, ей было очень обидно, и она сердилась и на маму и на папу, и даже на саму себя, хоть и не знала, в чем она виновата.