Циркус

Лосев Владимир

Паля обняла дерево и спросила.

— Ты же на нас не обидишься, если мы сделаем из тебя мне кровать?

Дерево ничего не сказало, но Паля сама почувствовала, что оно совсем не обижается ни на неё, ни на старичка, и совсем не против того, чтобы они его повалили.

— Ладно, — вздохнула Паля. — Оно на нас не сердится, давай будем его валить, только я опять не знаю как. Гром улыбнулся.

— А где твоя книга и волшебная палочка, которой можно в ней писать? Я тебе сейчас скажу на ушко, как это сделать, ты это запишешь,

а потом произнесешь. Только ты должна запомнить, что ты можешь делать волшебство только тогда, когда ты никому не вредишь, ни лесу, ни дереву, ни всему миру. А, если ты сомневаешься, то лучше не делай ничего…

— Что, даже оркам вредить нельзя? — удивленно спросила Паля.

— Только защищаясь, — улыбнулся старичок. — Орки же тоже живые существа, у них есть свои мысли, желания…

— Знаю я их желания, — сказала Паля. — Они всегда всех съесть хотят.

— Это правда, — сказал Гром. — Но мы потом с тобой ещё об этом поговорим, когда ты станешь постарше, а пока слушай.

Гром тихо произнес заклинание, и Паля аккуратно написала его в книгу, назвав его заклинанием: «Когда дерево падает само по себе».

Потом она по-взрослому вздохнула, погладила дерево по серой гладкой коре и произнесла заклинание. Дерево вздрогнуло словно от удара, а потом медленно повалилось на землю, ломая свои ветки.

Пале стало жалко дерево, и у неё даже слезы выступили на глазах. И ещё она удивилась тому, что дерево упало так, чтобы не задеть своих деток, а это было сделать очень трудно, потому что они росли совсем рядом.

— Ну вот, — сказал старичок с мягкой улыбкой. — Вот ты и сделала здесь свое первое волшебство, и, похоже, это тебя совсем не радует.

— Да, — сказала Паля. — Почему-то мне уже как-то не очень хочется спать на кровати. Лучше мне совсем не спать, раз так получается, что для того, чтобы мне стало хорошо, кому-то стало плохо. Старичок покивал головой.

— Это ничего, это пройдет, главное ты уже поняла. Ты будешь хорошей ученицей, если поймешь ещё одно, что также важно любое дело доводить до конца. Если мы сейчас уйдем, то дерево просто сгниет и умрет. А мы же с тобой не хотели его убивать, мы хотели дать ему просто другую жизнь.

— Да, — сказала Паля. — Надо из него теперь кровать делать. Старичок кивнул.

— А чтобы это сделать, нужно, чтобы дерево стало сухим.

— А как мы его сделаем сухим, если все вокруг мокрое? — спросила Паля. — И трава, и мох, и земля… Мы, что, будем здесь огонь разводить?

— Огонь разводить в лесу нельзя, потому что огонь, он такой же, как ветер, веселый и беспечный, он может весь лес сжечь, если у него появится игривое настроение. Нет, нам поможет солнце, — улыбнулся Гром. — Нужно только его хорошо попросить.

— А как?

— Я скажу тебе, а ты запиши в свою книгу.

Гром прошептал заклинание Пале на ушко, а Паля записала палочкой в книгу ещё одно заклинание, назвав его:

«Когда приходят солнечные зайчики». А потом она произнесла его вслух.

Как только она его сказала, на дерево откуда-то сверху, может, прямо с солнца, спрыгнуло много солнечных зайчиков. Они стали весело скакать по серой коре, и дерево стало ворочаться и трещать, подставляя им свои бока.

— Что ж, у тебя опять все получилось, — сказал задумчиво старичок. — Солнце тебя услышало, а слышит оно немногих. Я рад этому, а теперь давай найдем Кнопа, посмотрим, какое дерево он себе выбрал.

Они нашли мальчика среди огромных деревьев — великанов, он стоял, раскрыв рот, и растерянно переводил свой взгляд с одного дерева на другое.

— Я их не понимаю, — сказал он грустно. — Я их боюсь, они такие большие, сильные, а я совсем маленький. Они смотрят на меня свысока, и не замечают, что я здесь внизу стою.

— Нельзя бояться леса, — сказал Гром. — Лес хорошо чувствует людей, и, если ты будешь его бояться, он может тебя не принять.

— Я скоро стану волшебником, как он меня может не принять? — сказал Кноп, он подошел к самому высокому дереву и стукнул его своим маленьким кулачком. — Несли он меня не примет, я его сожгу колдовским огнем.

— Стой! Не делай так! — крикнул старичок, но он уже опоздал. Мальчик вздрогнул, схватился руками за голову, его лицо побледнело, и он упал, как подкошенный, на мягкий мох.

Старичок вздохнул, сел рядом на землю, положил голову мальчика к себе на колени и стал что-то шептать над ним. Бледность мальчика стала проходить, и лицо понемногу порозовело.

Кноп тяжело с каким-то всхлипом вдохнул в себя воздух, и на его глазах показались слезы.

— Оно ударило меня, — прошептал он. — Я его только потрогал, а оно ударило меня.

— Ты сам первым ударил его, а оно только ответило тебе тем же, — сказала Паля и подошла к дереву-великану. Она погладила его по шершавой коре и прошептала.

— Больше его не обижай, он мой друг, иначе я на тебя рассержусь, он же тебе не сделал больно. Что тебе его кулачок, он же маленький, а ты вон какое большое? Не стыдно тебе маленьких обижать?

Дерево что-то прошелестело своей листвой, а потом Паля почувствовала, что вокруг все изменилось, исчезли куда-то сначала звуки, а потом исчезло совсем все.

А она сама стала деревом, она смотрела на маленькую девочку, которая стояла внизу и что-то шептала, только слов её было не разобрать потому, что ветер шумел в её листве. Она чувствовала, как её сильные корни ищут в земле воду и пищу, как это все поднимается вверх, впитываясь на своем пути в её большое тело.

И ещё в какой-то миг она увидела внизу Грома, от которого исходило доброе ласковое тепло и сила, и Кнопа, в котором был страх перед ней, деревом, и перед лесом, и ещё от него исходило чувство непонятной тревожащей опасности.