Циркус
Шрифт:
— Да, — сказал отец и вздохнул. — Я на самом деле не догадался бы использовать заклинания из маминой книги, просто потому, что они мне не подвластны. Я, вероятнее всего, построил бы дорогу через болото, чтобы он смог оттуда выбраться сам.
— А ещё, я очень рада тому, дочка, — сказала мама, — что тебя полюбила кухонная фея и домовые, иначе они не стали бы собирать всех своих родственников, чтобы тебя спасти от орков. Я думаю, что они в тебе что-то такое почувствовали, что мы с твоим папой просто раньше не замечали.
Кухонные
Это очень странно, никто из волшебников не помнит, чтобы они помогали кому-то из людей, обычно они всегда держаться в стороне от людских дел…
Они спустились вниз по лестнице, отец потянул рычаг на стене, и зажегся свет от зеркал на крыше.
Они прошли весь подвал и оказались на круглой площадке, куда выходило пять железных дверей. Паля уже здесь раз была, поэтому с интересом ждала, что будет делать дальше отец. Он потрогал одну из дверей, той про которую домовой сказал, что она никогда не открывается, и сказал.
— Сейчас немного помолчите. Я должен открыть этот проход, а это совсем не просто.
Он что-то прошептал, несколько раз провел рукой над металлом двери, и она, протяжно и недовольно заскрипев, отошла в сторону. Оттуда, из темноты пахнуло сырой землей, лесом и дождем.
— В эту дверь, — сказал отец, — может пройти только один человек, так она устроена. Поэтому, дочка, дальше ты пойдешь одна, а мы останемся здесь. Только времени у нас на прощанье очень мало, я смогу держать её открытой, не больше, чем несколько минут, а потом она закроется, и открыть её потом можно будет только через месяц. Он крепко обнял Палю, поцеловал и подтолкнул к двери.
— Иди, дочка, там тебя встретят. А мы будем по тебе скучать, и посылать тебе известия с летучими мышами. Мама тоже обняла и поцеловала Палю, довела её до дверей, на глазах у неё опять были слезы.
Паля тоже хотела заплакать, но дверь вдруг начала закрываться, и мама быстро затолкнула её внутрь. Дверь закрылась, и стало темно.
Паля сначала хотела испугаться, но потом перед ней появилось облачко светлячков, от них сразу стало светло и совсем не страшно.
Она посмотрела вокруг, но ничего не увидела потому, что вокруг ничего и не было, кроме темноты, а светлячки освещали только каменный пол под ногами. Паля вздохнула, поправила рюкзак и пошла вперед.
Она шла не очень долго и даже не успела устать, как перед ней появилась черная железная дверь. Паля подошла к ней и постучала, дверь вздрогнула и начала медленно открываться.
За дверью Паля тоже ничего не увидела потому, что и там была темно. Она осторожно вошла. Дверь заскрипела и закрылась за ней, светлячки остались за дверью, и теперь темнота так и стояла перед ней, плотная и тяжелая. А потом где-то далеко послышались тихие шаркающие шаги.
Паля немного стало страшно; темнота, тишина,
— А вдруг это какой-то ужасный зверь? — подумала Паля. — Он сейчас на меня возьмет, да как выпрыгнет, да ещё как меня схватит своими огромными зубами…
Она уже хотела сделать небольшое волшебство, чтобы все осветить, но тут в темноте появился маленький шарик света. Он плыл прямо по воздуху, а когда он приблизился, то Паля увидела маленького и совсем не страшного старичка с седыми волосами и маленькой седой бородкой.
В руках он держал медную масляную лампу. Старичок подошел к Пале, подслеповато щурясь, и стал задумчиво её разглядывать.
— Так вот ты какая, — сказал он. — А я думал, что ты гораздо выше и старше, а ты, оказывается, совсем маленькая и очень симпатичная девочка.
Пале сразу понравился старичок, поэтому она улыбнулась ему и сказала.
— Я маленькая, и ты маленький, хоть и уже совсем старый, давай будем с тобой дружить, маленькие, они же всегда дружат друг с другом…
— Давай, будем дружить, — согласился старичок. — Меня зовут Гром.
— Какое-то у тебя неправильное имя, Гром, — сказала Паля. — Тебя так назвали наверно потому, что ты, когда был маленьким, то, наверно, очень громко всегда кричал.
— Нет, — сказал старичок, — меня не так называли в детстве. Это имя мне придумал когда-то мой учитель.
— А зачем он тебе его придумал? — удивилась Паля. — У тебя, наверно, раньше совсем плохое было имя, что ему пришлось тебе другое придумывать?
— Да, нет, имя у меня было хорошее, — улыбнулся старичок. — Просто у волшебников так принято, что они никому свое настоящее имя не называют. И поэтому придумывают себе другие имена, мы и тебе другое имя придумаем…
— Не надо мне ничего придумывать, — сказала Паля. — У меня уже есть имя, и я к нему привыкла. Оно у меня очень даже красивое, а зовут меня…
— Не называй мне своего имени, — сказал строго Гром. — Не нужно его здесь называть. В этом месте много всяких волшебных сил, и кто-то может его услышать. Тебе придется отвыкать от своего имени и привыкать к другому…
— Почему? — спросила Паля. — Не хочу я от него отвыкать, меня так и мама и папа называют, а если я от него отвыкну, как они меня будут называть? Что будут кричать; — эй где ты, эта девочка! Они же меня совсем потеряют без моего имени. Старичок улыбнулся.
— Ну вот, ты уже и придумала сама себя имя. Теперь тебя все будут звать, Эта.
— Ну ты и сказал, — вздохнула Паля. — Ты зачем придумал мне такое смешное имя?
— Понимаешь, Эта, — сказал старичок, беря Палю за плечо и подталкивая вперед. — Волшебники они же не просто так скрывают свое настоящее имя, для этого у них есть очень серьезная причина. Делают они это так потому, что любое заклинание, чтобы оно подействовало на человека, должно включать в себя его настоящее имя, то, которое ему дали его родители.