Цунами
Шрифт:
Однако моя осведомленность вызывала у гостей настороженность. Как если бы готовился подвох, злая шутка. И они замыкались, уходили в себя”.
“Наконец, сославшись на усталость, я ушел в номер. Судя по всему, первый блин получился комом”.
“Следующий день мы провели на пляже. Мой оптимизм быстро улетучивался. Я видел, что от прежних людей ничего не осталось. В оболочку вселились незнакомые существа. И выдают себя за тех, кого я знал когда-то. Неважно выдают, фальшиво. Как плохие артисты, которые устали играть роль и вот-вот
“Сначала они еще держались. Но потом компания стала распадаться на фракции. Одни боролись за право эксклюзивной дружбы со мной, заискивали – другие держались подчеркнуто независимо. Третьи интриговали с первыми и вторыми за право коалиции”.
“В день приезда меня соблазняла дочка сотрудника. Назавтра /девушка с сиренью/ устроила вечер воспоминаний, который тоже чуть не закончился постелью. В третью ночь за мной приударил актер, из-за чего работник фуникулера устроил сцену. Остальные участники юбилея под разным видом просили денег – или демонстрировали собственное превосходство. Надо сказать, что к последней категории относились в основном люди совсем небогатые”.
“На пятый день я стал испытывать странное ощущение. Так бывает после невкусного ужина в дорогом ресторане. Как будто вышел из-за стола голодным. И я понял, что идея провалилась. Что надо сматывать удочки”.
“Тогда-то в нашей истории произошла развязка”.
“Как по заказу, эффектная и непредсказуемая”.
“Божественная погрешность в моем уравнении”.
“Которая все расставила по своим местам”.
“Все было очень просто. Ранним утром охрана оповестила, что в океане зафиксированы толчки и что волна будет на острове через два часа”.
Я приказал отключить в номерах телевидение, сеть.
“„На сколько человек готовить катер?” – спросил мой капитан.
„Уволить бы его за такие вопросы”.
„На одного”, – ответил, пожав плечами”.
Не советую тебе я повстречаться на пути: у меня такой характер – ты со мною не шути…
Я извинился, стал продираться сквозь толпу к туалету. Стоя над унитазом, беззвучно рассмеялся. “Острова, катастрофы – сколько можно?”
“Еще одна жертва стихии, мать вашу”.
Когда я вышел, в рюмочной начиналась классическая кабацкая драка. На полу образовалась клокастая куча; выставляя стеганые спины, мужики вяло, как на замедленной съемке, мутузили друг друга. Взлетела и хрястнула гитарка. Протяжно спел, надорвался аккордеон.
/
Пиво кончилось, ресторан закрыт!
/
Надо сматывать удочки.
“„Второе дыхание”, Пятницкий! – диктовала в трубку подавальщица из подсобки. – „Второе дыхание”, мать вашу!”
“Первый раз, что ли?”
Улыбнулась, показала глазами на запасной выход.
Коридор на улицу шел между пустыми ящиками. Темный предбанник упирался в решетку, я толкнул раму и оказался во внутреннем дворе.
Обнесенный
После водки голова гудела, ноги ватные. Держась за стенку, прошел в арку.
/
Белая лилия: урология, диагностика кармы.
/
Над переулком нависал козырек Рыбного рынка. Я осторожно выглянул за угол. К рюмочной уже подогнали черную милицейскую фуру. На свету из подвала мелькали силуэты алкашей, которых заталкивали прямо в кузов.
Неожиданно от машины метнулась тень, и по дубленке я узнал моего банкира-математика. Он бежал в мою сторону, смешно размахивая на льду руками. Его быстро догнали, сбили с ног. Пару раз мент наотмашь ударил палкой. Тот проворно подтянул ноги, дернулся и замер.
Сдвинув шапку на затылок, мент стал профессионально шарить по карманам. Потом пихнул мужика под ребра. Прикрывая голову, он пополз к фургону.
/
Гадаю по фотографии, можно в электронном виде.
/
Пересчитав купюры, мент заметил меня. Изображая пьяного, я схватился за водосточную трубу, спрятался за угол.
Железная урна примерзла, подалась не сразу.
Мент, воровато озираясь, шел в мою сторону.
От удара по лицу он упал навзничь, глухо стукнувшись головой.
Откатилась в сторону шапка. Несколько секунд он шевелил ногами, потом затих. Когда я отстегнул пистолет, стал беспомощно шарить по воздуху. Мне захотелось снова ударить его или застрелить – прямо здесь, на месте.
Я переложил пистолет в правую руку, взвесил на ладони.
На рукоятке, облепленной снегом, виднелась крошечная звездочка.
Утром в церкви трезвонили как на пожар.
“Сколько вчера выпили?” – В затылок ударила волна тяжелой, одутловатой боли. Уснул без штанов, но в рубашке. Ботинки на столе, рядом пустая бутылка. “Нормально”.
Вспомнился ночной трамвай и что в салоне вместо сидений стояли столики. Что я с кем-то пил и закусывал там, в салоне. Но кто были эти люди? Куда ехали?
Сглотнул, пытаясь унять тошноту. Еле попадая в кнопки, набрал номер.
“Ресторан „Carrea’s”, Марина, доброе утро!” – защебетали на том конце.
– Бутылка шампанского и омлет с семгой.
“Первый раз заказываете?”
– Да, – прохрипел в ответ. – Нет. Какая разница!!!
“Хорошо!” – Девушка стала принимать заказ.
Одежда валялась на полу. Я поднял брюки. Из кармана торчал мятый конверт без адреса, районная газета. /Часто здесь бывает этот лейтенант?/
//
Странно, как быстро история с соседкой вылетела из головы.
Трясущимися пальцами вскрыл бумагу. “Дорогой…!” – дальше на открытке значилось его имя. “Общество любителей русской книги имеет честь пригласить Вас на очередное заседание. Место встречи у Трех