Цвет
Шрифт:
Когда Шандар его составляла, всё казалось простым и понятным. Она не учла лишь одного момента: индивидуальных особенностей людей. Кто-то напрочь отказывался делать что-либо, помимо записанного в штатном расписании, просто из вредности или упёртости. Кто-то начинал доискиваться причин смены приоритетов, и слова о том, что таково решение начальства, его не удовлетворяли. Третьи действительно не замечали изменений, но делали всё настолько спустя рукава, что приходилось переделывать. Ну да, были и четвертые — именно те люди,
Тем не менее, приходилось бегать, заставлять, ругаться, кричать, лично показывать, как нужно работать. Что хорошо — зель познакомилась со всеми колонистами и уже составила мнение — чего ожидать от каждого. Что плохо — намеченные сроки неумолимо срывались.
Слобода же каждый день интересовался успехами. Врать зель не могла и не собиралась. Но отчеты совсем не радовали директора. С каждым днем он мрачнел всё больше и уже выражал сомнения в успехе ее плана.
Шандар даже пожалела, что взялась за такую неблагодарную работу. Хотелось всё бросить и спокойно наблюдать, как они тут загнутся по своей же глупости. Но как это уже не раз она себе говорила: «мало ли чего нам хочется».
Надо было завершить начатое. Любой ценой. Потому что недоведенное до конца, оно становилось бессмысленным. И успеть до переворота. После начнутся совершенно иные проблемы.
Не успела.
В кабинет зашел Слобода и буркнул безапелляционным тоном:
— Шандар, собирайся!
— Куда-то едем?
— Едем-едем. До вечера. Собери там чего пожрать на троих, плюс малый походный набор. Надо будет кое-что обсудить без свидетелей.
— Кто третий? — нейтральным голосом поинтересовалась зель. — Его уведомить?
Слобода неприязненно посмотрел на Шандар, не нашел подвоха и ответил:
— Он в курсе. На месте встретимся.
Надо же. Слобода решил ввести ее в число особо осведомленных приближенных. Это настораживает. Неизвестно, что грозит ей в самом конце. Вполне вероятно, что когда она выполнит какую-то работу, за которую никто не желает браться, ее по-тихому ликвидируют.
Зель усмехнулась. По-тихому не получится — это уж точно.
Нести рюкзак пришлось Шандар. Она не возражала, только намекнула, что за дополнительные услуги в цивилизованном мире полагаются и дополнительные стимулы. Слобода только кивнул — про стимулы он понимал всё.
Вначале ехали по одной из последних пробитых дорог, потом свернули. Зель сидела за рулем, а Слобода — рядом, командуя: «Влево десять градусов; вправо пятнадцать; так держать!» Он совершенно не смотрел в окно, руководствуясь исключительно целеуказчиком. Поэтому Шандар бугорки не объезжала, а то и дело подпрыгивала на них вместе с вездеходом.
Слобода морщился, но глаз от объемной съемки не отрывал, очевидно, опасаясь заблудиться.
Шандар аж фыркнула про себя: «Ну и пусть
Когда до места оставалось еще километра три, Слобода остановил машину и скомандовал на выход. Конспираторы! Одно примиряло зель с этой частью похода: начальнику тоже предстояло идти пешком.
На плоту сидел Зурабов и со скукой на лице наблюдал, как Шандар со Слободой прутся к нему по болоту, с трудом вытягивая ноги из топи. «Хоть бы с картой сверился, зараза, — зло подумала зель, — прежде чем координаты встречи назначать. Нашлись, умники».
— Давно сидишь? — желчно спросил Слобода.
— Сижу, — Зурабов пристально посмотрел на зель. — А вы могли бы поторопиться.
— Загнал в самую топь — теперь возмущается, — Слобода едва сдерживал негодование.
— Ты забываешь, что мне тоже пришлось сюда добираться, причем с другой стороны, делая громадный крюк.
Слобода уперся руками в край плота, поднатужился, покраснел и выбрался на малоустойчивую конструкцию. Зурабов показал ему рукой на свободное кресло рядом со своим, и директор без церемоний бухнулся в него.
— Могли бы и не ходить далеко. На новой делянке — чем плохо место? — Слобода тяжело отдувался, проглатывая окончания слов.
— Есть подозрения, что там установили прослушивание, — многозначительно сказал Зурабов, наклоняясь к уху Слободы. — Кто-то нас хочет поиметь.
Шандар знала — кто. Она сама ставила датчики в стволы деревьев. И следов после себя не оставляла. Хитрый Зурабов. Чует.
— Что, уже время? — Слобода, наконец, успокоил дыхание и заговорил членораздельнее, но совсем не понятнее.
— Время, время, — брюзгливо ответил Зурабов, стряхивая с рукава налипший комок тины. — Нам лишние уши не нужны. Кстати, не забыл, зачем девушку свою притащил?
— Забудешь, как же, — хохотнул Слобода.
И, обращаясь к Шандар, добавил:
— Значит так. Нужен прогноз.
— Давайте вводную, — вздохнула Шандар. Стоило ехать в такую даль ради обычного прогноза.
— У нас в колонии тысяча четыреста девяносто два человека. Что произойдет, если один человек перестанет существовать?
— Зависит от конкретной личности. Численность колонии мала для нивелировки последствий.
— То есть, гибель любого человека будет значимой? — заинтересовался Зурабов.
— Именно.
— А если его функции сразу же возьмет на себя кто-нибудь другой? — Слобода аж привстал.
— Мне устроить обучение в начальных классах? — Шандар хмыкнула. — А что, назревают изменения в руководстве колонии?
— Нет, не надо, — Зурабов ответил на первый вопрос и серьезно посмотрел на зель. — Возможно, вы не совсем понимаете происходящее, тем лучше для вас. Так что прошу ненадолго отойти, мне надо сказать пару слов Ивану наедине.