Дама Пик
Шрифт:
— Не понимаете, — она повернула, наконец, голову и посмотрела на Августа. — Я хотела умереть, но даже молнии меня не берут. Что же мне теперь делать?
— Жить! — твердо ответил Август и неожиданно понял, что все самое важное он должен, не откладывая, сказать ей именно сейчас. Сейчас или никогда.
— Теа, — сказал он, глядя ей прямо в глаза, — я… Честно сказать, я впервые не знаю, как выразить свои чувства. Но я хочу, чтобы вы знали. Вы никогда не будете одиноки, если, конечно, вам не наскучит мое общество. И дело не в тех выгодах, которые я могу получить с вами, через вас, благодаря вам. Я просто всегда буду рядом… Если вы не возражаете, я буду рядом и сделаю все, что вы сочтете необходимым. Все, что вам понадобится… Все!
— Август, это вы мне так в любви объясняетесь?
Сказать по правде, он не понял, в чем смысл этого вопроса, зачем Теа его задала. Ирония? Сарказм? Насмешка? Или, может быть, растерянность…
— Да, Теа, — он не нашел в себе сил улыбнуться и не захотел превратить, возможно, самый важный разговор в своей жизни в шутку. — Да, это объяснение в любви.
— Не очень изящно, — пожал он плечами, глядя на замолчавшую женщину. — Не слишком романтично. Совсем не в моем стиле, но боюсь, что, если не скажу сейчас, все станет только хуже.
— Почему вы молчите? — спросил он после долгой паузы, в течении которой Теа только молча смотрела на него широко открытыми глазами.
— Я жду, — коротко ответила она на его вопрос.
«Ждет? — удивился Август, едва ли не сбитый с толку странным ходом их разговора. — Чего?»
Впрочем, задав себе этот вопрос, он уже знал, чего, возможно, ожидает от него женщина. Ведь самого главного он ей так и не сказал.
— Я вас люблю, Танья!
Сказать это оказалось не просто, хотя раньше Август легко объяснялся в любви и делал это так часто, что слова практически потеряли свой изначальный смысл, превратившись во всего лишь «формулу начала отношений». Однако сейчас все было иначе, и, может быть, поэтому он впервые за долгое время назвал женщину ее настоящим именем, потому что любил он не Теа д’Агарис, а именно Танью. Истинный смысл этих простых слов — «Я вас люблю!» — заключался в том, что человек, женщина — это не только и не столько тело, сколько душа.
— Спасибо, Август! — неожиданно сказала Танья, глядя на него набирающими силу изумрудными глазами Теа.
— За это не благодарят! — возразил Август. Он уже понял, что, несмотря ни на что, он продолжит ее любить, но, увы, это будет неразделенная любовь.
— Вы меня не поняли, — она села в постели и улыбнулась. — Вы очень вовремя об этом сказали. В самый трудный момент. За это и спасибо.
Одеяло сползло вниз. И Танья предстала перед Августом в тонкой батистовой рубашке, которая ничего толком не скрывала. Во всяком случае, не впечатляющую грудь Теа д’Агарис, на которой туго натянулась полупрозрачная ткань.
— Наверное, я вас тоже люблю… Извини, за «наверное», но так будет честнее.
Странным образом, ее фраза прозвучала необидно, не вызвала разочарования. Слова Таньи были искренними, вот в чем дело. И еще, она впервые позволила себе обратиться к нему на «ты».
— Ну, — сказал Август, стараясь не смотреть на грудь женщины, — это даже больше, чем я мог мечтать еще минуту назад. Во всяком случае, если ТЫ меня не прогонишь, у меня будет шанс исключить из этой формулы слово «наверное».
— Будет, — кивнула она в ответ. — Я от тебя, Август, никуда не денусь. Да и не хочу никуда деваться. А сейчас иди и распорядись, пожалуйста, чтобы накрывали на стол. Ужасно есть хочется. Вот просто смертельно. Я в таком состоянии даже про любовь думать, не могу, — улыбнулась она. — Но сначала я должна… Ну, ты понимаешь, наверное. Я только приму ванну, оденусь и сразу же приду. Хорошо?
Танья вышла к столу почти через час. Голодна или нет, но — со слов Маленькой Клод — женщина принимала ванну долго и со вкусом, нежилась в горячей воде, думала о чем-то, мечтательно улыбаясь, и пила крепкое и сладкое ледяное вино. [29] Потом сидела перед зеркалом, пока камеристка расчесывала ей волосы и сооружала прическу «на вечер». Выбор платья и драгоценностей тоже потребовал некоторого времени. Однако оно того стоило. За столом Танья появилась в платье из золотого и пунцового шелка и в колье с золотистыми топазами и красными бриллиантами. В ушах рубиновые серьги, на указательном пальце правой руки тяжелый перстень с большим красным бриллиантом. Красива, уверена в себе, чуть иронична и, разумеется, аристократически изысканна. Она с видимым удовольствием принимала галантные ухаживания Августа, улыбалась и смеялась, слушая шутки и комплементы, много ела и еще больше пила.
29
Ледяное вино (фр. Vin de glace) — тип десертного вина, изготовляемое из винограда, замороженного прямо на лозе.
Кролик в кисло-сладком соусе, жареные дрозды, фаршированные улитками и трюфелями и сервированные с пюре из белой фасоли, и, наконец, традиционный пирог с дикими голубями. Само собой, сыры и десерт. Сладкий мускат и неразбавленное «соломенное вино» со швейцарской границы.
— Ах, —
— Что такое депрессия? — задержал Август ее руку в своей.
— Меланхолия, — она посмотрела ему в глаза и, приблизившись, поцеловала.
Коснулась губами губ и тут же отстранилась. Улыбнулась.
— Август…
— Я…
— Пожалуйста, перестань называть меня Таньей.
— А как, тогда?
— Как и было. Я Теа, Август. Так тому и быть.
Часть II. Дама Пик
Четыре месяца спустя
Глава 7. Предложение
Четыре месяца прошло, но порой Августу казалось, что он познакомился с Теа только вчера. А о том, чтобы понять эту женщину, разобраться в ее мотивах и побуждениях и речи не шло. Слишком сложна. Никогда не однозначна, и характер непростой. Женщина, в которой искренность, иногда доходящая до детской непосредственности, невероятным образом сочетается со скрытностью и намеренной холодностью. То же и в отношениях. Август доподлинно знал, что «что-то такое» возникло между ним и Теа едва ли не с первой их встречи, когда и объясниться-то по-человечески не могли за неимением общего языка. Но позже и на словах все было сказано. В ту памятную ночь после Большого Летнего Бала, он ей прямо сказал, что любит, тем более, что она сама его об этом спросила. Он сказал, «Я вас люблю», она ответила: «Наверное, я вас тоже люблю». Чего, спрашивается, больше? Но вот, поди же ты, четыре месяца после объяснения, а спят по-прежнему в разных покоях. И не то, чтобы Теа требовала принесения брачных обетов или еще что-нибудь в том же роде. Вовсе нет. Просто попросила подождать, и Август — впервые в жизни — не настаивал. Не хочет близости, значит, есть причина. Просит не торопить события — что ж, Август готов ждать. Любовь — это ведь не только страсть, а нежность проявляется не только в постели.
Этим утром встретились, как обычно, за завтраком. Теа вышла к столу буквально через минуту после того, как в обеденном зале появился Август. Не раньше, но и не позже. Вошла с привычной уже улыбкой на губах и изумрудным блеском в зеленых глазах. Выглядела превосходно. Мало того, что красавица, так ко всему, красавица свежая и отдохнувшая, хотя прошедший вечер и изрядную часть ночи они с Августом провели на балу в палаццо Конти. Впрочем, Теа была не только красива, она находилась в отличной физической форме. Каждый день совершала верховые прогулки, предпочитая мужское седло дамскому, и не менее часа фехтовала то с Августом, то со специально нанятым для такого случая учителем. Вообще, как оказалось, Теа фехтовала едва ли не с раннего детства, хотя стиль у нее был более чем странный, да и фехтовала она по-видимому, не на шпагах. На прямой вопрос ответила коротко, что училась драться прямым обоюдоострым корейским мечом и даже двумя сразу, хотя с одним у нее получается несколько лучше. Вот такая женщина и такой странный мир, из которого она пришла. Она по-прежнему не любила вспоминать прошлое, и о своем родном мире говорила мало и с неохотой, но кое-что все-таки возникало «между словами и жестами», и это кое-что многое могло сказать внимательному наблюдателю и о ней, и о ее странном мире. И о том, разумеется, кем эта женщина стала теперь.
Итак, прошло четыре месяца, и они — Теа и Август — все еще жили под одной крышей, то есть у Августа, на вилле Лаури в Абадонской пуще. Даже если не принимать в расчет личные обстоятельства, не говоря уже о личных предпочтениях, переехать на виллу Дориа Теа пока не могла по объективным причинам. В старом мрачном замке, производившем впечатление руин, только-только — буквально пару недель назад — с согласия и «благословления» присягнувших графине домашних духов, начался ремонт, больше походивший на тотальную реконструкцию. Маэстро Пиранезе, [30] известный также как «бумажный архитектор», предложил графине Консуэнтской перестроить замок в неоготическом стиле при том, что интерьер будет выполнен в стиле рококо. Теа согласилась, тем более, что маэстро предложил заодно привести в порядок заросший и одичавший парк и реконструировать ландшафт на землях, окружавших замок и по такому случаю выкупленных графиней за сравнительно небольшие деньги.
30
Джованни Баттиста Пиранези (1720–1778) — итальянский археолог, архитектор и художник-график, мастер архитектурных пейзажей. Сделал большое количество рисунков и чертежей, но возвёл мало зданий, поэтому с его именем связывают понятие «бумажная архитектура».