Дань
Шрифт:
– Какие интересные значки, – сказал он продавцу. – Звезда Героя, как настоящая.
– Обижаешь, папаша! Никакие это не значки, здесь всё натуральное.
– Но это же государственные награды! – возмутился Главный. – Разве можно их продавать? Это же преступление!
– Никакого преступления нет, – ответил продавец, – к тому же и государства того уже больше не существует.
– Всё равно это безнравственно, – сказал Главный.
– А сидеть голодом, по-вашему, нравственно?
Он отошёл от прилавка. «Неужели это Москва?» – подумал Главный. «В Питере такого нет». Он стал вспоминать Питер и вдруг понял, что ничего не может вспомнить.
– Глазам своим не верю! – воскликнул пожилой человек, открывший дверь. – Какими судьбами, Петрович? Вот кого не ожидал увидеть, так это тебя! Заходи, рассказывай. Как у вас в Питере?
Это был старинный знакомый Главного из министерства обороны. Хозяин быстро накрыл стол, достал бутылку водки и усадил Главного. Около двух часов они вспоминали молодость и рассказывали друг другу о последних изменениях в своей жизни.
– Да, Петрович, времена меняются. Я теперь пенсионер. В министерство пришла молодёжь и нас, стариков, попросили подвинуться.
– Может, кто-нибудь ещё остался? Связи у тебя какие-то есть?
– Связи-то есть, только не помогут они тебе. У министерства сейчас одна задача: сократить армию и вооружение. Прежних военных там нет. На уме только одно слово – деньги. Ты не обратил внимания, когда гулял по Москве, все цены в долларах указаны. Так, что, дорогой, открытие своё только за доллары продать сможешь. А если к нашим обратишься, то они сами его за границу продадут, а тебе жалкие копейки с барского плеча кинут, а, скорее всего, просто обманут.
– А может быть, другие министерства заинтересуются?
– Даже и не надейся, кругом одни торгаши. Тебя только один дурак видеть рад – это я. Нас Петрович, уже давно списали. Теперь всех, кто о стране думает, красными зовут. Это вроде чёрной метки у них, ругательство, значит. Хорошо, хоть пенсию дали. Правда, на эту пенсию прожить невозможно, но и на том, спасибо.
Андрей прилетел в Петербург. Целых сорок дней он будет находиться рядом с Юлей и сыном. Не успел он войти в зал для встречающих, как тут же оказался в объятиях Юли и Димы.
Придя домой, Андрей весь день ползал на четвереньках вокруг сына и играл с ним. Только вечером, когда ребёнка уложили спать, он остался с Юлей наедине.
– Надо нам с тобой отношения оформить, – говорил он Юле. – После списания «Резвого» никакой перспективы на севере у меня нет. Новых кораблей не поступает.
– У меня тоже с перспективой всё в порядке. Института больше не существует, научная деятельность моя закончилась, и я хоть сейчас могу уехать с тобой даже на край света.
– На краю света нас никто не ждёт, – ответил Андрей. – Я хочу хлопотать о переводе в Петербург. Ты знаешь, чем я сейчас занимаюсь? Теперь я главный специалист на северном флоте по утилизации кораблей.
– Это что такое? – удивилась Юля.
– Это значит, что когда корабль никому не нужен, то его надо отбуксировать на завод
– Но на то, чтобы их разрезать, тоже деньги нужны.
– Здесь всё в порядке. У нас с американцами договор есть по разоружению, так вот они за нас и платят.
Юля рассказала Андрею о работе над двигателем нового поколения.
– Боюсь, что двигатели нового поколения придётся делать новому поколению, – сказала она Андрею.
– Ты считаешь, что Главный ничего в Москве не добьётся?
– Скорей всего, что так.
– Но это невозможно, он же всё продал, чтобы доделать эту работу. Ему теперь просто негде жить.
В это время зазвонил телефон. Юля бегом побежала к нему.
– Это Главный, из Москвы, – крикнула она Андрею на бегу.
Это действительно был Главный. Сердце у Юли сжалось от волнения. Она вся превратилась в слух. В трубке слышалось дыхание Главного, он дышал в трубку, и молчал. Потом, взяв себя в руки, сказал:
– Юля, разорви конверт. Случай крайний.
Связь оборвалась, Главный повесил трубку.
– У нас опять проблемы, – сказала Андрею Юля. – Я опять не смогу выйти за тебя замуж.
– Почему?
– Мы с Димой должны уехать за границу. Это единственная возможность вернуть Главному квартиру. – Юля подумала немного и добавила: – А может быть и ты с нами, Андрюша? Мы же здесь никому не нужны. Подумай, что ждёт нашего сына? У него здесь нет будущего.
– А, что мне там делать? Сидеть на твоей шее? Я офицер, умею только служить Родине. Вы поезжайте, а я вас здесь ждать стану. Не должно так вечно продолжаться, встанет Россия с колен, не может быть по-другому. А на счёт сына ты права, увози его отсюда. Нельзя ему здесь находиться. Видела по телевидению? Людей в Чечне в рабство продавать начали. Как бы до нас очередь не дошла.
Главный больше не звонил. Из Москвы он тоже не вернулся. Вместо того чтобы отдыхать с семьёй, Андрей бегал с Юлей и Димой по консульствам и ОВИРам. Опасения, что их не выпустят за границу из-за того, что они работали в секретном институте, оказались напрасны. Стране было совершенно безразлично, с чем и куда убегают её граждане. После непродолжительных переговоров удалось заключить контракт с иностранной фирмой. Прочитав его условия, Юля и Дима не могли отойти от шока. Деньги, которые причитались каждому за их работу, выходили за пределы разума. Чужая страна, готова была платить им баснословные суммы, тогда как своя, не давала ни копейки и нисколько не сожалела о том, что теряет таких специалистов. Контракт был заключён на пять лет.
– Через несколько месяцев мы вернём Главному квартиру. Деньги я вышлю маме. Он должен из Москвы приехать. Здесь все его вещи. Андрюша, я тебе писать не буду. Ты служишь на флоте, и письма из-за границы могут сильно повредить тебе. Держи связь с мамой, она будет всё знать. Через пять лет, после окончания контракта, или мы сюда, или вы к нам.
– Дай Бог, чтобы вы сюда, – чуть слышно проговорил Андрей. – Хотелось бы в это верить.
Как ни старались Юля с Андреем не думать о расставании, эта минута наступила. Андрей понимал, что другого выхода у Юли нет, и, тем не менее, он хотел верить в чудо. Он хотел, чтобы через пять лет, он встретил бы свою жену и сына здесь, в этом же аэропорту, и чтобы больше они никогда не расставались.