Дань
Шрифт:
– И в чью пользу сравнение? – спросила Эйлин, пытаясь справиться с дрожью в коленях.
– Никакой атлас не сравнится с нежностью твоей кожи, мое северное солнце, - ответил мужчина, приподнимая ее голову за подбородок, всматриваясь в милое испуганное лицо.
– И даже глубокие воды южного моря не сравнятся с синью твоих глаз. Ты прекрасный цветок Севера, моя Эйлин.
Хан склонился, и теплые мужские губы нежно накрыли губы девушки. Кайсар целовал ее бережно, тягуче-медленно, наслаждаясь каждым прикосновением. Сердце Эйлин готово было вот-вот выскочить из
– Ты слаще первой летней земляники, что растет на согретом солнцем склоне сопки, - шептал мужчина, а Эйлин таяла от его слов, его поцелуев, пьянела от его близости.
Кайсар отстранился, рассматривая девушку жадным, горячим взглядом. Щеки покрыл нежный румянец, губы припухли от его ласки, и даже ритуальные одежды не могли скрыть полноты и прелести ее девичьей груди. Хан протянул руку, чтобы пропустить сквозь пальцы золотые локоны ее волос.
– Как шелк, - восхищенно выдохнул он.
– Словно расплавленное золото течет по моей руке. Как же ты хороша, моя Эйлин. Я хочу видеть тебя всю. Разденься для меня, сокровище.
Девушка вздрогнула, все внутри противилось приказу Хана, и очарование момента разом растаяло, показав Эйлин, кем она является и для чего здесь находится. Что ж, она выполнит все, что Хан от нее потребует.
Мужчина сел на кровать, не отрывая внимательных глаз от девушки.
– Тебе не стоит меня стесняться, маленькое северное солнце, - и все же голос этого невыносимого мужчины зачаровывал юную княжну, почти лишая ее воли.
Тонкие пальчики Эйлин коснулись массивной пряжки пояса, расстегивая его и отбрасывая на стоящую рядом кушетку. Она все сможет. Она сильная. Это всего лишь небольшое испытание, которое она выдержит с честью и смирением. С этими мыслями девушка скинула с себя ритуальное платье, выпрямившись и смело посмотрев на Хана. Сейчас ее укрывали лишь рассыпанные по плечам густые волосы.
– Повернись, - хрипло приказал мужчина, и Эйлин подчинилась, повернувшись к нему спиной.
– Мать Всех Степей! – воскликнул мужчина, - как же ты хороша, моя эмегтэй. Подойди, присядь со мною рядом.
Словно в тумане, пылая от смущения, девушка подошла и присела на краешек огромного ложа, ощутив под собой мягкий пушистый мех. Мужчина тут же потянулся к ней, откидывая назад медовую копну ее волос. Его большие руки прикоснулись к шее девушки, нежно поглаживая ее пальцами.
– Такая хрупкая, - шептал он.
– Такая совершенная…
Хан вновь припал к ее губам, на этот раз поцелуй был настойчивее. Эйлин чувствовала, как его язык смело раздвинул ее губы, врываясь в рот, лаская и поглаживая все, до чего дотрагивался. Восхитительные ощущения вернулись, рождая в теле девушки странную дрожь и приятное тепло.
Мужчина бережно уложил ее на одеяло, продолжая целовать щеки, шею, плечи. Он слегка прикусывал ключицы и урчал от удовольствия. Душа Эйлин находилась в смятении. И когда жадный горячий рот Хана накрыл вершинку ее груди, втянув в себя сосок, с губ девушки сорвался томный хриплый стон удовольствия.
– Моя Эйлин, - простонал
Он жарко целовал ее живот, зарываясь языком в ямку пупка. От столь откровенной ласки Эйлин всхлипывала и выгибалась к нему на встречу. Его чуть шершавые, теплые руки блуждали по всему телу, лаская и поглаживая. Эйлин уже дрожала всем телом, чувствуя, как горячая волна скручивается в тугой комок внизу живота, когда пальцы мужчины коснулись сосредоточения ее женственности, бережно прокладывая себе путь, раздвигая сокровенные складки. Девушка затихла, шокированная его откровенными прикосновениями.
– Ты вся влажная, мое северное солнце, - хрипло прошептал Хан. – Вся… Для меня.
Румянец смущения вновь вспыхнул на щеках девушки, но в этот момент мужчина, лаская ее тайное местечко, дотронулся до чего-то такого, отчего волна удовольствия прокатилась по телу, и Эйлин закричала, выгнувшись дугой. Их стоны слились. Мужчина, потеряв терпение от страсти, быстро скинул халат и раздвинул бедра девушки.
– Смотри на меня, - приказал он.
– Хочу видеть твои синие глаза, когда буду в тебе.
Его слова звучали хрипло, голос дрожал, выдавая нетерпение Хана. Он вошел одним мощным движением, с победным рыком, окончательно теряя контроль. Его движения были резкими, порывистыми. Мощными толчками он входил в тело девушки. Она была такая тугая, узкая, идеальная для него.
Впервые в жизни Великий Хан, полностью утратив контроль, отдался незабываемым ощущениям, все больше и больше приближая свое невероятное удовольствие. Он хрипел и рычал, продолжая вколачивать себя в хрупкое податливое тело, пока не почувствовал, как миллионы мелких иголочек словно впились в позвоночник высвобождая лавину высшего, неземного блаженства. Мужчина со стоном излился, прижимая к себе девушку и понемногу приходя в себя.
Лишь потом, спустя несколько томительных секунд, он взглянул на нее и задохнулся от ненависти к себе. Глаза Эйлин были открыты и полны невыплаканных слез, а где-то там, в их глубокой синеве застыла боль, перемежаясь с отголосками страха. Проклятый бог! Пойдя на поводу у своей похоти, он словно потерял разум, совсем позабыв о девушке, для которой эта ночь была первой. Эйлин тряхнула головой и влажные дорожки слез поползли по ее вискам. Кайсар медленно отстранился и лег рядом. Он судорожно подбирал слова, чтобы успокоить испуганную девушку, но не находил их. Все они были глупыми и бессмысленными.
Девушка подскочила и, слегка поморщившись, подошла к жаровне, беря в руки серебряный тазик. Когда она подошла к кровати, слез в ее глазах уже не было, но не было там и теплоты, даже прежнее любопытство исчезло из них. Эйлин словно заледенела, лишь руки механически совершали нужные движения. Намочив мягкую тряпочку в теплой воде, она тщательно смывала с его чресл следы страсти и своей крови.
Не так рисовал себе Великий Хан воссоединение со своей эмегтэй. Не так. Он смотрел, как обтерев его, девушка отошла и спешно стирала со своих бедер кровавые разводы. Потом обернулась и робко спросила.