Дань

Райская Ольга

С этими словами Вельма полоснула кинжалом по запястью мужчины, подставив наконечник посоха под стекающие струйки алой крови. Старуха зашептала слова на незнакомом языке, а стоящий рядом мужчина вздрогнул всем телом. Как только первые капли крови упали на камень, он вспыхнул и засиял, излучая зловещий красный свет. Словно око магического чудовища. И чем больше крови в себя впитывал камень, тем сильнее становилось его сияние.

– Ну, довольно с тебя на сегодня, - наконец, проскрежетала старуха и произнесла еще несколько слов, от которых порез на руке мужчины затянулся.
– К моему сожалению, ты нужен моему Хозяину живым. Поспешим в храм, Октарис ждет новые души.

Мужчина

пошатываясь побрел вслед за жрицей, которая, несмотря на свой возраст, вышагивала бодро, величественно выпрямив спину. Сколько раз в мыслях он избавлялся от этой старухи, но всегда останавливался, осознавая, что ее услуги необходимы. Верил ли он в могущество Проклятого бога, когда, в угоду своим амбициям, обращался к нему с просьбой? Нет. Все начиналось, как невинная шалость, а закончилось… Ничего еще не закончилось. Все началось, развернулось и неслось вперед, уже почти не завися от него. Кто мог подумать, что его желания совпадут с потребностями спящего, давно заточенного бога и тот откликнется, одаривая своим темным могуществом? Отступать было поздно, да и признаться – страшно.

Знакомая пещера встретила какофонией, ставших уже привычными, звуков. Толпа изможденных испуганных людишек жалась к каменным стенам, рыдая, всхлипывая, а порой осыпая проклятиями. Что значат их проклятья для того, кто проклят навечно? Несколько оторогов, покорных воле мужчины в маске, лениво косились на дрожащую толпу. Хорошие воины! Они были сильными, выносливыми, неутомимыми, а главное – послушными, жаль – такими недолговечными. Ничего. Проклятый бог очень быстро пополнял их ряды, но и его могущество имело определенные границы. Лишь несколько недель в году обряд проводили массово. В другое время - только для того, чтобы создать охрану для ожидавших своей участи людей. А они, в отличие от оторогов, обходились довольно дорого, ведь их нужно было кормить.

Посреди пещеры возвышалась огромная глыба из черного камня. Лишь подойдя почти вплотную, в ней улавливались едва различимые черты бога, имя которого запрещено произносить всем живущим под светилом Элитары. У подножия этой словно оплавленной статуи находился алтарь из того же черного камня – идеально круглый, идеально ровный, идеально гладкий.

– Приступай, - подтолкнул жрицу в спину, подошедший мужчина. Старуха обернулась, желая ответить на дерзость, но потом, видимо, передумала и пошла к алтарю.

– Подведите жертву! – прокаркала она.

Мужчина кивнул стоящим неподалеку оторогам, те с готовностью, выхватив из толпы хрупкую девушку, потащили ее к алтарю.

– Возложите подношение для Хозяина нашего, Октариса Великого на стол его! – возвестила жрица.

Девушку грубо толкнули в сторону круглого камня, одним движением оторог сорвал с нее платье, оставив полностью обнаженной. Жертва визжала и сопротивлялась, но разве сила цыпленка сравниться с силой хозяина, вознамерившегося отрубить ему голову? Хрупкую фигурку положили спиной на черный алтарь, из которого тут же выскочили черные жгуты, опутавшие запястья и лодыжки жертвы. Еще один жгут притянул к поверхности голову девушки, расположившись между ее губ. Лишенная возможности говорить и даже кричать, жертва могла лишь с ужасом взирать на происходящее. Из ее глаз, скользя по вискам, то и дело скатывались слезинки, падая на черную поверхность.

– О, Великий Октарис, отец ужаса, прими нашу жертву! – завизжала седая жрица и направила на девушку красный, светящийся камень на конце посоха.

В тот же миг полумрак пещеры рассеял красный луч, протянувшийся от зловещего посоха к девушке. Жертва забилась в своих

путах, глаза ее распахнулись, и из них хлынула алая, густая кровь. Кровь лилась отовсюду: из носа, ушей, просачивалась изо рта, из каждой трещинки, проступившей на коже. Ее было так много, она текла извилистыми ручьями по хрупкой фигурке девушки, стекая на зловещий черный алтарь и с шипением в него впитываясь.

– Великий Хозяин принял свою жертву, - прошипела старуха и затянула странную горловую песню, раскачиваясь из стороны в сторону.

Огромное множество раз наблюдал мужчина в маске этот кровавый ритуал, но все равно, каждый раз по его позвоночнику струился липкий пот, а внутри все сжималось и холодело от ужаса. Пока старуха пела алтарь окутывали клубы красного, непроницаемого тумана. Он клубился, закрывая от глаз наблюдавших всю поверхность с распростертой на ней фигуркой. Жрица резко прекратила свою песнь и туман рассеялся. На гладкой черной поверхности вместо девушки лежал огромный оторог.

– Вставай, дитя Октариса! – произнесла старуха.
– Иди и исполни свое предназначение!

Оторог поднялся, расправляя могучие плечи, и оскалился, оглянувшись в сторону толпы людей, сейчас испуганно сбившихся в кучу. Больше не было всхлипов и стенаний, люди могли лишь с ужасом наблюдать за тем, что ожидало в этот день каждого их них.

– Подчинись мне и займи свое место среди братьев, - нарушил тишину, вдруг наступившую в пещере, властный голос мужчины в маске.

Оторог подошел, опустился перед ним на колени и склонил голову, затем поднялся и занял свое место среди охранников.

– Подведите новую жертву! – возвестила жрица.

И ритуал повторился вновь, пополняя армию Проклятого бога все новыми и новыми воинами…

– Лошадей принесем в жертву завтра, - устало выдохнула старуха, когда в пещере больше не осталось людей.

Тяжело опираясь на зловещий посох, она поплелась к выходу из пещеры.

– Что уставились? – рыкнул на застывших оторогов мужчина в маске.
– Транспорта сегодня не будет. Отправитесь завтра.

Не обращая на него никакого внимания, страшные порождения Проклятого бога продолжали стоять каменными изваяниями. Думать эти создания не умели, подчиняясь лишь прямому, конкретному приказу носителя крови, используемой в жезле, и низменным инстинктам. В остальное время эти уродливые исполины бездействовали. Передвигались отороги довольно медленно, поэтому о пеших переходах такого войска не могло идти и речи. Попытка посадить такого монстра на лошадь окончилась полным провалом. Подведенное к оторогу животное взвилось на дыбы и, раскидав всех удерживающих его, ускакало прочь. Тогда и было решено приносить лошадей в жертву Проклятому так же, как людей. Появились варсы – порождения ужаса, с уродливыми мордами и выступающими клыками. Они являли собой неприятное зрелище, но зато могли без устали нести на себе оторога.

Основным и не единственным недостатком проклятого воинства мужчина считал его недолговечность. После обряда порождение Октариса существовало само по себе от десяти до пятнадцати дней, после этого каждому оторогу необходимо было пополнять запасы энергии, поедая человеческое мясо в больших количествах. На людских ресурсах они могли продержаться еще месяц, но потом рассыпались в прах, возвращаясь к тому, кто их породил.

Примерно столько же и на тех же условиях существовали варсы. Через две недели новое воинство становилось таким прожорливым, что порой до места проведения ритуала из захваченных в плен людей не доходил никто. И в последнее время пустые возвращения воинства случались все чаще и чаще.