Дань
Шрифт:
– Высшие указали путь нашим воинам! – возвестил он громким голосом.
– Слава Матери Всех Степей!
– Слава! – оглушительно крикнули люди.
– Слава дарующей нам силу! – вновь выкрикнул боо.
– Слава! – поддержал его народ
– Слава Великому Хану – избраннику Высших сил!
– Слава! Слава! Слава! – неслось над полем.
Это было настолько торжественно и волнующе, что руки и живот Эйлин покрылись мурашками. Девушку волновала магия этого обряда. Увиденное чудо потрясло до глубины души. Княжна, словно ребенок на празднике,
– Отороги идут с севера, - прозвучал голос Великого Хана, и Эйлин вздрогнула. Как же давно она его не слышала, и как отчаянно хотела услышать.
– Выступаем завтра днем. Переход не долгий. А сегодня веселитесь.
Тут же зазвучала музыка. Боо степенно разошлись, а на их место выпорхнули ярко одетые девушки и закружились в прекрасном танце, словно разноцветные бабочки. Прямо на траву расстилали огромные полотна, на которые выставляли угощения. Во главе импровизированного стола укладывали подушки. На них чинно усаживались нукеры со своими женщинами, оставляя места для Хана и его эмегтэй.
– Ну что же вы, Эмегтэй Эйлин, - шепнула княжне подошедшая Сувда.
– Ваше место вон на тех бархатных подушках рядом с Великим Ханом.
– На какую именно я должна сесть? – тихо спросила девушка у служанки, думая лишь о том, как бы не застонать, когда будет усаживаться на эти самые подушки. Синяки причиняли бездну неудобства и к вечеру беспокоили ее еще больше.
– На самом деле все эмегтэй Хана равны, до тех пор, пока он не объявит свою Сайхан, - зашептала Сувда.
– По правую руку от него лежат три подушки. Вы вправе занять любую из них. Но лучше ближайшую, потому что народ будет считать, что вы пользуетесь большей благосклонностью Великого, чем другие эмегтэй.
– Мне это не нужно, Сувда, - кротко ответила княжна.
– Не излишнее внимание Хана, не уважение подданных, вызванное его благосклонностью ко мне.
– Как хотите, моя Эмегтэй, - надулась девушка.
– Это место пустовать не будет.
Словно в ответ на слова Сувды, к ближайшему месту от Великого Хана, сверкая таальскими топазами, подошла Санрай в сопровождении двух своих служанок, увешанная бесчисленным множеством драгоценных побрякушек. Те, поддерживая эмегтэй, помогли ей опуститься на большую подушку, а сидящие рядом нукеры и их женщины почтительно склонили перед ней головы.
– Эта гадина своего никогда не упустит, - процедила сквозь стиснутые зубы Сувда.
– Какая разница, где сидеть, - пожала плечами Эйлин, направляясь к столу.
В этот момент она увидела присаживающуюся на подушки Ориш, которую заботливо придерживал за талию один из нукеров Хана. Как же княжна была рада ей. Словно повеяло чем-то родным и близким, оставляя позади все тяготы последних дней.
– Теперь уже никакой, - обиженно пробурчала Сувда, - пока вы со мной спорили – уже все места заняли.
Изможденная Эмегтэй Ксиоли уже устроилась на второй подушке, и служанка подвела Эйлин к третьей.
– Вот и славно, - улыбнулась девушка все еще недовольной Сувде.
–
– Тут не поспоришь, но я вам вот что скажу, - девушка поднялась на носочки и зашептала княжне в ухо: - Смотрите за этой гадиной внимательно. Ох, не зря она напялила ваши украшения. Еще и выставляет их напоказ. Я буду неподалеку и стану наблюдать за вами. Если вам что-нибудь потребуется, дотроньтесь до левого плеча правой рукой, и я подойду.
– Спасибо, - искренне поблагодарила служанку Эйлин. Сама того не подозревая, Сувда сейчас одной своей фразой поддержала ее, вселяя в княжну уверенность и спокойствие.
Великий Хан уже занял свое место, и когда Сувда подвела Эйлин к столу, буквально пожирал взглядом княжну. Служанка помогла ей опуститься на мягкую, бархатную подушку и Эйлин стиснула зубы, чтобы не закричать от боли, пронзившей все тело от такого простого действия. Ох, а ведь завтра будет еще хуже.
– Помните, я рядом, - шепнула ей перед уходом Сувда, и Эйлин с благодарностью пожала ей руку.
Девушка кивнула склонившимся в приветствии нукерам и робко посмотрела на Великого Хана. Он не отводил от княжны глаз и молчал. Молчали и все остальные. От этого Эйлин почувствовала себя неловко и нервно поерзала, удобнее устраиваясь на подушке, и тут же снова скривилась от боли. Видимо, Хан ее гримасу воспринял на свой счет, потому что в следующий момент прозвучал его недовольный, но все же чарующий голос.
– Эмегтэй Эйлин, верно, не знает, что занимать свое место за столом после Великого Хана – это неуважение.
– Простите, мой Хан, - вздрогнула девушка, опустив глаза. Ровный пунцовый румянец покрыл матовую кожу ее щек, и Кайсар мысленно выругался, цепляясь за остатки выдержки, чтобы не броситься к ней и не унести ее в свой гэр прямо сейчас.
– Я действительно не знала. Больше такого не повторится.
– Надеюсь, ты быстро усвоишь наши обычаи, северянка, - сказал Хан, прищурив глаза и не отводя взгляда от Эйлин.
– Да, мой Хан, - тихо ответила девушка, недоумевая, отчего в его голосе столько скрытой угрозы. Что она сказала или сделала не так за эти последние мгновения. Не в опоздании же дело…
– Великий Хан, - к столу подбежал воин.
– Дозорный отряд захватил двух человек, которые наблюдали за становищем, к лошадям подобраться пытались.
– Кто такие? – спросил Кайсар.
– Они не говорят, но по одежде видно, что с Севера, - доложил воин.
– Не говорят оттого, что своего хозяина боятся больше чем меня, - усмехнулся Хан.
– А зря! Ведите сюда, я сам их допрошу.
Через минуту, грубо толкая в спины, к столу подвели двух мужчин. Судя по ссадинам и кровоподтекам на лицах, их били. Оба были достаточно молоды. Эйлин отметила, что одежда пленников скроена по северному образцу. Именно так шили туники и куртки в ее родном и ряде соседних княжеств. А вот обувь мужчин выдавала в них жителей Туросии, только там делали сапоги мехом наружу, называя их пимы.