Дар богов

Егорова Алина

Иван бросил взгляд на колдовавшую над каким-то аппаратом Марину. О! Неужели это… Он не ошибся – Марина достала проектор для просмотра диафильмов.

– Задерните шторы, – распорядилась она.

Плотные и пыльные, когда-то черные, а теперь темно-болотные, выгоревшие на солнце, шторы создали интимную обстановку. Иван поймал себя на мысли, что в его школе тоже висели такие же шторы – выгоревшие, пыльные и точно так же кое-где с оборванными прищепками.

В его школе экран тоже был клеенчатым и сероватым – почти за два десятка лет ничего не изменилось. Марина развернула рулон экрана и закрепила его на доске. Подложила – для высоты – под проектор несколько книг, настроила контрастность. Все, можно начинать сеанс.

Иван сел рядом с механиком и приготовился

смотреть кино. Замерцал свет, в луче проектора закружился хоровод пылинок, на экране появились первые кадры. Тополя, кипарисы, горы – яркая природа юга и титры: «Научно-популярный фильм «Идем в поход».

Он взглянул на сосредоточенный профиль Марины. Завиток волос у тонкого уха, высокий лоб, немного вздернутый нос, приоткрытый рот. От нее пахло лесом, как и от Натальи Петровны. Такие же серьезные глаза и влажные губы. Иван приблизился к девушке и осторожно и мягко обнял ее за плечи. Марина замерла, на экране зависло изображение реки. Не получив отпора сразу, Иван привлек ее к себе и чувственно поцеловал в губы. Затем – в щеки, в шею, в декольте, расстегнул пуговицы на блузке. Поцелуи спустились ниже. Она сама начала расстегивать на нем рубашку.

Одевались они молча и равнодушно, как одеваются давно притершиеся друг к другу супруги утром, собираясь на работу – каждый на свою, – словно бы ничего и не произошло. И только ворона с любопытством смотрела со своей полки, приоткрыв клюв, будто хотела что-то прокаркать, а лисичка застенчиво потупила глаза.

Марина походила на эту лисичку – она тоже старалась спрятать глаза. Но, черт возьми, какая же она горячая штучка! Иван всегда предполагал, что под строгими образами школьных училок прячутся весьма страстные натуры, и вот теперь ему довелось в этом убедиться.

Поправив свой туалет, Марина как ни в чем не бывало вернулась к демонстрации фильма.

На экране сменяли друг друга картинки. Какая-то турбаза, школьники, ставящие палатку, горная река… Ивана разморило, он смотрел кино одним глазом под бодрый голос Марины, читавшей титры. Он пока не понимал, зачем ему демонстрируют диафильм – инструкцию для юного туриста.

– Разжигание костра начинается с заготовки растопки, которую делают из мелких веточек ели, бересты, сухого мха, ольшаника. Иван, вы меня слушаете?

– Слушаю, – встрепенулся он. Всего пять минут назад она говорила ему «ты» и называла котиком, а сейчас опять перевоплотилась в училку.

– Ничего вы не слушаете! – нахмурилась Марина. – Для кого я фильм показываю? Вот он, идол. Видите, на горе, в реке?

– Где?! – заинтересовался Иван. Он подался вперед, чтобы лучше рассмотреть кадр.

– Да вот же, – Марина взяла указку и подошла к доске, чтобы показать ему идола.

Небольшой, скорее всего чугунный, диск в виде солнца с человеческим лицом украшал горный склон, погруженный в воды быстрой реки. Солнце было точно таким же, как и у него на амулете. И как она его тут разглядела?

– Один из учеников его заметил. Такой же оболтус, как и вы, – произнесла она иронично. – Вместо того чтобы смотреть, как правильно костер разводить, он речку разглядывал. Гляньте, говорит, Марина Васильевна, там солнце с лицом как у человека. Он в пятом классе тогда учился, не застал каменного идола за нашим лесом. А я это солнце сразу узнала.

– Действительно, на идола похож.

– Не похож, а идол и есть! Я там была позапрошлым летом, когда работала в детском лагере на каникулах. Раньше у нашей школы были связи с администрацией абхазского лагеря «Юнга». Когда-то они нам этот фильм подарили. Теперь связей уже нет, они сами по себе, мы сами по себе, но наш завуч и директор их лагеря общаются по старой памяти. Вот он и предложил съездить к ним на лето поработать. Зарплата небольшая, зато – юг и фрукты. Из нашей школы только я поехала, остальные на возраст сослались, мол, поздно им в такую даль мотаться. И напрасно! В лагере работают люди разных возрастов – от восемнадцати до семидесяти. Мне очень понравилась поездка. Я ведь до этого нигде, кроме райцентра и Петрозаводска, не была.

А там – море, горы, красота! Утром просыпаешься до подъема, в босоножках и легком платье выходишь на улицу. А на улице тихо-тихо и свежо, роса на траве блестит в нежном утреннем свете. Разве у нас на Севере с утра выйдешь в одних босоножках и в платье? Выйти-то можно, но ни тепла не будет, ни нежного солнца, а только холодная роса и низкое небо. С детьми, конечно, набегаешься – те еще оболтусы, кто за территорию выйти норовит, кто игру какую-нибудь опасную затеет – глаз да глаз нужен. Но зато вечером соберешь их у костра и рассказываешь что-нибудь, а они так внимательно слушают, как меня никто не слушал. Сидят, прижавшись друг к дружке, даже те, кто днем дрался, и смотрят, блестя глазами. И от этого на сердце так тепло становится, что хочется их всех обнять. В такие моменты очень хорошо ощущается родство душ. И чем больше таких вечеров, тем больше к детям привязываешься, и потом, когда заканчивается смена и приходит пора расставаться, сердце прямо разрывается. Приезжают новые дети, и мы так же с ними сидим у костра и так же сближаемся душами, а потом – снова расставание и море слез. Я их всех помню до сих пор, все свои три смены.

Марина вдруг замолчала, пристально посмотрев на Ивана. На этот раз он ее внимательно слушал. Темнота, луч проектора, как свет от костра, на экране – палаточный лагерь… Ему показалось, что он сейчас – там, в лагере, сидит вместе с детьми у костра и слушает голос своей воспитательницы. На какой-то миг Иван почувствовал сближение душ. Она со своим рассказом сумела проникнуть сквозь плотный защитный панцирь осторожности и прикоснуться к его душе. Марина коснулась не руками – это было бы слишком грубо, – она словно нежно дотронулась губами, оставив на его сердце свой поцелуй.

– С каждой сменой мы ходили на экскурсию в местный заповедник. Экскурсовод водил нас к притоку реки Ингур, к тому месту, где был идол, и очень интересно про него рассказывал. Оказывается, раньше идол был золотым, но потом он куда-то исчез, и на его месте установили новый, но уже из железа. По легенде, к подножию этой горы спускаются боги, чтобы умыться прозрачной водой горной речки. Поэтому жившие там ясы приносили к реке дары, чтобы задобрить богов, и просили богатый урожай. Сейчас на том месте люди тоже обращаются к богам или к Мирозданию, чтобы оно исполнило их желания. Туда народ толпами ходит ради того, чтобы произнести свои просьбы. Кто-то оставляет записки, кто-то произносит желание вслух, а кто-то – про себя. Ведь боги умеют читать мысли. Я тоже загадывала желание, но оно пока не сбылось. Может, еще не время, а может, я неправильно загадывала. Ведь для верного результата нужно зайти в воду, туда, где идол. Но это очень опасно – речка быстрая, со скользким каменистым дном. Там немало людей погибло. Одни по глупости хотели приблизиться к идолу, чтобы загадать желание, а другие пытались найти там клад ясов.

– Неужели там есть клад?

– Экскурсоводы говорят, что есть. Это подношения богам: монеты, украшения, посуда. Язычники их складывали в определенное место, оставляли все там. Но, возможно, это только легенда для привлечения туристов.

– Смотрел сейчас фильм и думал: какая все-таки красота! Где это место?

– Поселок Анаклия, недалеко от Сухума. А вы что, хотите туда отправиться искать клад?

– Конечно, хочу! – широко улыбнулся Иван.

– Напрасно веселитесь. Клад вы вряд ли найдете, потому что до сих пор его никто не нашел. А может, и нашел, только об этом не известно никому.

– Все может быть, – неопределенно ответил Иван. На него нахлынула вторая волна любви. Он потянулся, чтобы поцеловать Марину, но та уже вошла в привычный образ строгой училки. Девушка отпрянула и, как шпагу, схватила в руки указку.

– Что вы себе позволяете, Иван! – приструнила она его как нарушителя дисциплины.

«Вот дура», – подумал он. Ролевые игры весьма хороши, но не с таким же перегибом! Тьфу, все желание улетучилось.

Апрель. Карелия – Сухум