Дар богов
Шрифт:
– Ваши работы очень хороши, просто восхитительны! Особенно та, на которой изображено солнце в реке. Я, знаете ли, сам немного художник. Конечно же, не такой талантливый, как вы, но даже мне ясно, что картина потрясающая! Я бы с удовольствием ее приобрел.
– Она не продается.
– Ой как жалко! Я уже так и видел ее на стене своей гостиной. Она великолепно украсила бы интерьер. Тогда хотелось бы узнать, что вас вдохновило на написание столь трогательного пейзажа?
– Ну, так… как обычно, природа, – не сразу ответил растерявшийся от щедрых похвал творец картины.
– Природа прекрасна! Она, как ничто иное, способна вдохновлять людей на создание шедевров. И вы выбрали очень удачное место
– Да, в Прибалтике, – художник явно многословием не отличался.
– Я так и думал! Только там растут такие великолепные сосенки!
Альберт пожал плечами – сосны как сосны, разве что, как нигде, их сильно пригибает ветер к земле, оттого они и скрюченные.
– А скажите мне, уважаемый Альберт, в действительности существует ли эта милая речка и в ней действительно золотится этот чудный солнечный диск?
– Да, так и есть.
– Невообразимо! Я просто представить себе не могу такую красоту. Где это место, я должен его увидеть!
– Сожалею, но я не могу вам этого рассказать.
– Понимаю. В наше время так мало осталось нетронутых островков природы, что их нужно тщательно оберегать от людей. Но вам не стоит беспокоиться, я не варвар, я не оброню в речку ни единой соринки, не поврежу ни одного деревца. И никому, слышите, никому про это место не скажу. Шии! – приложил палец к губам Иван. – Я – могила!
– Я вам верю, но – не могу.
– Жаль, очень жаль. А все-таки…
– Извините, но – нет. Быть может, потом…
– Потом? А когда? Есть какие-то обстоятельства, которые вас сдерживают?
– Да, именно так.
– Может быть, я смогу посодействовать их преодолению?
– Нет.
Опять «нет». Иван не любил односложные ответы, они, как двери без ручек, не позволяли за что-то зацепиться, чтобы их открыть и войти в помещение. Ничего, с первого раза не получилось, выйдет в другой раз. Уже то, что Золотое Солнце существует в реальности, а не является вымыслом художника, внушает оптимизм. Если даже Малунис не пожелает выдать его местонахождение, его можно будет вычислить логическим путем. Сам он из Прибалтики и, скорее всего, ходил на пейзажи недалеко от дома. Осталось только узнать, где его дом.
Придя к такому умозаключению, Иван откланялся и исчез за дверью, незаметно сунув в стоявшую на столе широкую вазу бутылку коньяка – в качестве благодарности за прием.
28 мая. Санкт-Петербург
Иван коротал последний вечер перед отъездом в Прибалтику. В Петербурге он задержался на время получения визы. Слава богу, Литва входит в Шенгенскую зону, иначе еще неизвестно, как долго пришлось бы ему ждать разрешения на въезд. Он навел справки и выяснил, что Альберт Малунис зарегистрирован в курортном местечке Гируляй, что на Балтийском побережье. Он уже вдоль и поперек изучил карту местности и насчитал в Гируляе и его окрестностях пять речек, придирчиво отбросил три из них, которые находились близко к домам и поэтому вряд ли хранили в себе Золотое Солнце. «Это должно быть глухое, труднодоступное место, куда даже аборигены не ходят, иначе бы никакой идол там не сохранился», – рассудил Иван. К сожалению, в бумагах ученого точных координат расположения идола не значилось.
После еще одной неудачной попытки договориться с художником Иван решил обойтись без его помощи. Второй раз Малунис разговаривал с ним недолго и впустил его в квартиру не дальше прихожей. Сами с усами, бодрился Иван, вытянувшись на гостиничной кровати перед телевизором. Он включил его для фона, чтобы уснуть под мурлыканье симпатичной ведущей канала «Культура». Его еще неглубокий сон прервал тихий стук в дверь и голос администраторши:
– Иван Абрамович!
Проигнорировать просьбу не удалось – барышня оказалась настырной и продолжала так же тихо, но настойчиво барабанить в дверь. Иван неохотно поднялся и пошлепал открывать.
– Господин Форельман? – скорее утверждающим, нежели вопросительным тоном поинтересовался вошедший вместе с тремя другими крепкий мужчина. – Капитан Юрасов, угрозыск. Собирайтесь, поедете с нами.
– Итак, все сначала. Когда и зачем вы приехали в Петербург? – устало повторил свой вопрос Тихомиров.
Иван уставился ему в переносицу немигающим взглядом. Он знал, что при встрече с опасным диким зверем очень важно не дать ему почувствовать твою слабость. Нельзя бояться – зверь мгновенно уловит флюиды страха, и тогда, можно не сомневаться, он нападет. Так же и со следователем. Он в данном случае – сильный противник, сильный и опасный – едва ли не опаснее медведя в тайге, если оказаться перед ним без оружия. И тут, чтобы выстоять, нужно не терять самообладания. Пусть следователь видит, что он уверен в своей правоте и в себе. Уверенность – это всё, она помогает добиться победы даже в самых, казалось бы, безнадежных ситуациях.
– Я приехал в Петербург в конце марта, по делам бизнеса.
– Это я уже слышал. Меня интересует, с какой целью вы приходили к Альберту Малунису?
– Я хотел купить у него картину.
– «Солнце в реке»?
– Да, ее.
– Почему вам понадобилась именно эта картина? И зачем вы приехали к художнику на дом, ведь можно было дождаться, когда откроется выставка, и найти его там?
– Эта картина мне очень понравилась, и я боялся, что кто-то купит ее раньше.
– Прямо-таки Ван Гог с Марком Шагалом этот Малунис – его шедевры пользуются бешеным успехом! – вздохнул Тихомиров. Он ничуть не сомневался, что задержанный по подозрению в убийстве Форельман темнит. Ведь ясно же, как белый день, что не картина ему понадобилась, иначе не выбросил бы он ее на помойку, а что-то другое. Вот только что, пока непонятно.
Ничего, и ни такие ребусы решали и не таких деятелей на чистую воду выводили.
– И не надо меня гипнотизировать взглядом, не поможет! – предупредил Илья Сергеевич. – Лучше расскажите, что это за солнце на картине. У вас ведь есть его копия?
Услышав эти слова, Иван внутренне сжался, но виду не подал, возможно, его волнение выдали расширившиеся ноздри. Он ожидал подобного вопроса, но отвечать на него не хотел.
80-е годы. Тайга
Затяжные дожди прекратились, но небо по-прежнему продолжало хмуриться. Серым саваном оно опустилось на тайгу, предупреждая: погода еще не устоялась и может выкинуть любой фортель, так что лучше лишний раз в лес не соваться, а сидеть дома, пить горячий чай с рябиной. Так охотники и поступали – пока не распогодится, они занимались домашними делами или ходили на речку Хадарку рыбачить. Август – благодатное время для тайги. Хоть дело уже движется к осени и все чаще пробирает холодком, а ночи порою совсем студеными бывают, но все равно дичи в лесу хватает и реки не скованы льдом. Сахьян тоже мог бы остаться сегодня дома, нашлось бы чем заняться. Например, давно пора было сеть починить, а то из-за дыры в ней совсем скудный улов бывает. Но душа Сахьяна тосковала по лесу. Не мог он без него обходиться больше пяти дней подряд: не бродить по известным только ему дорожкам, не стрелять глухарей, не проверять ямы и капканы. Зимой – другое дело: когда сугробы наметет, тут уж не поохотишься – сиди в избе и жди оттепели. А летом без охоты – никак. На то и лето, чтобы охотиться. Накануне он загадал: если покажется на небе луна, значит, утром надо будет идти в лес.