Дар
Шрифт:
Нынче вечером – впервые за все время, прошедшее после приключившегося с ним несчастья, – его откровенно унизили. Порой люди проявляли к нему чрезмерное любопытство, но в поведении Тома Кигана сквозила сознательная жестокость. Вот ведь сукин сын! Мигель посмотрел на протез, который держал в руке, и с отвращением зашвырнул его в дальний угол комнаты.
Он бросился на постель. Его душила ярость. И перед его мысленным взором витала рука Кигана, скользящая по золотым волосам Патриции.
К утру ударил мороз и все вокруг оказалось покрыто коркой льда. Когда Том с Деннисом решили
От размышлений ее отвлек звонок телефона. Патриция взяла трубку. Женский голос с сильным акцентом с другого конца провода потребовал:
– Мне бы очень хотелось поговорить с сеньором Кардигой. Прошу вас!
– Минуточку, – сказала Патриция и, нажав кнопку внутренней связи, перевела вызов на Мигеля. Ей пришлось нажать на кнопку несколько раз – ответа не последовало.
– Прошу прощения, он не отвечает. Что-нибудь передать?
– Да. Передайте, что звонила Исабель Велосо. И по очень важному делу.
Патриция записала имя на клочке бумаги. Должно быть, это та самая женщина, которая, по рассказам Кончи, без конца названивает Мигелю. Голос женщины наводил на мысль о том, что она аристократка. Возможно даже, родственница Мигеля? Патриция решила пройтись до коттеджа и оставить записку под дверью.
Мигель сидел на скамье, вкруговую обходящей старую яблоню, у входа в коттедж. Почему он тут уселся, он же замерзнет? Его плечи уныло поникли, голова свесилась на грудь, – сейчас он ничуть не походил на высокомерного аристократа верхом на Ультимато. Он так глубоко задумался, что даже не расслышал се шагов.
– Мигель!
Он поднял голову.
– Вам только что звонили из Португалии.
Она передала ему клочок бумаги с именем той, что звонила.
Едва взглянув на листок, он поднялся на ноги.
– Благодарю вас, Патриция.
– И мне хотелось сказать вам… хотелось сказать, что я очень счастлива…
– Вот как?
– Мы с Томом заключили помолвку.
– Помолвку?
Мигель не знал этого слова на чужом языке.
– Да, мы собираемся пожениться.
– А, теперь понятно.
Но он не ответил ей улыбкой на улыбку.
– Что ж, мои поздравления… но тогда нам с вами следовало бы поздравить друг друга.
– Друг друга?
– Да! Я… как вы изволили выразиться… тоже помолвлен.
И он показал ей только что полученную от нее же записку.
– Что ж, тогда мои поздравления вам и мисс Велосо.
– Благодарю вас.
– И когда вы собираетесь пожениться?
– Как только вернусь на родину.
Что-то в его глазах заставило Патрицию насторожиться, но тут как раз показались возвращающиеся с конной прогулки Том с Деннисом.
Она бросилась к ним, а Мигель проводил взглядом ее изящную фигурку. Он скомкал бумажку, которую держал в руке. «Жениться на Исабель? По мне, лучше умереть!»
Патриции хотелось отметить последний вечер, который Тому суждено было провести на ферме, чем-нибудь необыкновенным. Она приказала Эдгару свозить Кончу в город, в кино, с тем,
Покончив с едой, Том подался к Патриции и взял ее за руку. Он прикоснулся к подаренному накануне кольцу, потом с улыбкой посмотрел ей в глаза.
– Ну же, Патриция, будь повеселее. Я ведь скоро вернусь – и уже навсегда.
– Возьми меня с собой в Бейрут.
Он со значением пожал ей руку.
– Я не вправе подвергать тебя такой опасности.
– Мне будет не страшно. – Ее голос звучал сейчас как у обиженного ребенка. – Я ведь буду с тобой.
Он обнял се ладонями за щеки и нежно сказал:
– Когда я вернусь, Патриция, мы поговорим о том, как не будем больше разлучаться до конца наших дней.
Еще ощущая на губах вкус прощального поцелуя Тома, Патриция подошла к рукомойнику в ванной и помыла руки. Она не смела снять с пальца подаренное Томом кольцо – из страха, что оно может куда-нибудь закатиться. Взглянув на кольцо, она несколько приободрилась: оно будет связывать их даже когда он уезжает.
Патриция вытерла руки, любуясь блеском серебряных полуобручей. Кольцо было прекрасно. Задумавшись, она повертела его на пальце. Ей было грустно, она почувствовала себя покинутой. Завтра утром он уедет. Но почему он не попросил ее провести последнюю ночь на ферме вместе с ним?
Она подошла к зеркалу в человеческий рост и сбросила с плеч халатик. Посмотрела на отражение своего стройного тела. Поднесла руки к крепким грудям, провела по плоскому животу, почувствовала влажность лона.
Эту ночь, свою последнюю ночь на ферме, Тому не следует проводить в одиночестве у себя в гостевом домике. Она хотела его. И он хотел ее, она это понимала. Они и так уже слишком долго прождали.
Она накинула на плечи халат и босиком спустилась по лестнице. На мгновенье замешкалась у входных дверей – со двора на нее дохнуло стужей, – а потом помчалась по заснеженной тропинке в гостевой домик. Снег на тропинке обледенел и прикосновение к нему обжигало ступни, но все тело ее пылало. Добежав до двери гостевого домика, она почувствовала, как бешено колотится у нее сердце.
Она уже собиралась было повернуть дверную ручку, когда изнутри раздался мужской голос:
– Ну, где же ты, Том? Я жду! Деннис? Что он тут делает?
– Сейчас приду.
Голос Тома донесся из ванной.
Патриция в недоумении приникла к дверям.
– А что ты в хозяйском доме столько времени проваландался?
Это вновь был голос Денниса.
– Послушай, надо же было сказать спокойной ночи девушке, на которой я собираюсь жениться!
Они оба весело рассмеялись.
Патриция отшатнулась от дверей, словно дверная ручка была раскаленным утюгом.