Дауншифтер

Денисов Вадим Владимирович

— Ты даже не представляешь, насколько, — она впервые скупо улыбнулась и забрала у меня оружие.

Кашлянув, я продолжил:

— Теперь о самом неприятном варианте. Я тебе обещаю: если дети там, то вытащу. Вынесу или вытолкну, даже если придётся остаться внизу самому. И вот ещё что. Если случится нечто подобное, и ты останешься с детьми одна, то не вздумай лезть за нами, просто уезжай. Бери «патрика», а Димкина машина пусть останется здесь, на всякий случай… Отсюда рация до блока не дотянется, а вот когда выскочишь на трассу, то километров через пять-шесть начинай пробовать

связаться с капитаном. Ладно, заканчиваю, всё ясно?

Она поверила — или сделала вид, что поверила. Главное, что согласилась, и очень вовремя.

Пш-ш…

— Командир, я с вышки, вести хреновые, вижу вдали колонну тварей! — раздался взволнованный голос Новикова.

— Где, сколько?

Во рту моментально стало сухо.

— По дороге тянут, живенько так, суки. Целая банда! Вроде только прыгуны, других не вижу, как понял?

— Слышу, сколько их там?

— Прикидываю. К перекрёстку приближаются, наблюдаю… Никита, я, пожалуй, пока на высоте посижу, обзор отличный, сектора чистые. Постреляю мальца с высоты. Гумоза сейчас отправлю к тебе.

— Принял.

Какая-то дикость! Пусть небо хмурое, пусть заброшка… Но это планета Земля! На ней живут люди и звери, рыбы и птицы! Чудовища здесь жить не должны — это наша планета! Птички, кстати, поют, кузнечики в траве скачут…

— Вот сейчас мы схему и проверим, Юля. Оставайся тут, хорошо закрывайся, я в машину.

Сказав Гумозу, чтобы тот оставил «шниву» за караульной будкой-фишкой и частой рысью дул ко мне, я завел Монстра, развернулся кормой в сторону приближающегося полчища, а затем прижал внедорожник правым бортом к стене, чтобы в нужный момент включить для ослепления заднюю люстру.

Молчание в эфире длилось недолго.

— Свернули к нам. Вот так, братцы… Набирают скорость. Штук тридцать! Больше!

— Повоюем, командир? — подмигнул мне внешне абсолютно спокойный единичный философ, пристраиваясь с помповым ружьём возле приоткрытого заднего окна. — Как, страшновато?

— Ещё бы! Руки дрожат.

— Вот и у меня. Чувствую, эти бесы нас до такой тошноты своими прелестями одарят, что придется бежать до бабки Кузьмичихи, чтобы та испуг вылила.

Надо и левые форточки приоткрыть.

— Больше одного выстрела на одну тварь пока не трать, — посоветовал он рассудительно. — И в башку не бей, хрен попадёшь в такую башку. Правило: хочешь остаться без мяса — всегда стреляй в голову… Делаем подранков, чем больше их будет, тем лучше. Останавливаем. Добивать позже будем, не волнуйся, никто за нас это не сделает.

Да уж, мудрый у меня напарник! Может, этот идейный бич уже имеет опыт ликвидации таких тварей? Со стороны вышки послышались щелчки карабина — Новиков начал работать на длинной дистанции. Я уже имел удовольствие наблюдать в квартире, как он ловко, одним уверенным движением вылущивает патроны из обоймы в магазин и не сомневался, что стрелять промысловик будет быстро.

Пора и мне.

Выйдя из машины, я встал у двери и вскинул «зауэр». Если прыгуны пойдут по левую руку, то у меня будет около двухсот метров.

Они пошли слева. Надвигающееся стадо монстров было похоже

на сгусток тумана — что-то бесформенное, непонятное, призрачное, постепенно распадающееся на отдельные элементы. Орда!

Пш-ш…

— Все на четырёх костях, двуногих не вижу! — доложил Новиков.

Наиболее удобная для меня цель почти не рыскала, чего ж тут не стрелять, прямой выстрел, так можно и в голову бить! Первого я снял сразу, с полутора сотен, быстро перезарядился и хлопнул ещё одного прыгуна. После чего понял, что третий выстрел точно не дадут сделать трясущиеся поджилки и быстренько прыгнул в салон, перезаряжая нарезной ствол уже внутри.

Гладкие стволы группы пока молчали — далеко.

— Держи, полный! — дриллинг лёг рядом с кормовым стрелком. — Наган давай!

Гумоз понял меня сразу же и, не глядя, протянул назад револьвер. Оба передних сиденья были отодвинуты назад, так что места, чтобы вертеться в салоне, хватало. Пистолеты уже были в руках.

— Ссучился домовёнок, ссучился, — прорычал Гумоз, поворачиваясь ко мне бледным лицом и хватая «зауэр».

Дзен! Выпущенная стрелком пуля калибра .30–06 Blаser CDP оказалась последней в нарезной серии нашей группы, дальше в симфонию битвы вступили инструменты двенадцатого калибра. Вокруг загрохотало со всех сторон!

Я сидел боком, так, чтобы иметь возможность стрелять через оба левых окна. Справа часто стреляла Мифтахова, с другой стороны оглушительно гремел дробовик Гумоза. В итоге своих выстрелов я почти не слышал. Стрелял по набегающим тварям с выносом, помня совет напарника: всадил в бочину и забыл, лови на прицел следующего. Всё происходило словно в каком-то мистическом мареве — я стрелял, что-то орал, перезаряжался и снова брал на мушку очередной силуэт. Подбитые монстры тоже орали, визжали, скулили, да так, что мороз пролетал по коже.

На поверку прыгуны оказались довольно тупыми тварями. Эти ожившие духи тайги незатейливо пёрли на нас лавиной, не понимая, с какой стороны исходит смертельная опасность. Казалось, что они вообще поначалу не замечали джип, спрятавшийся у стены штаба, люстру я включить забыл, как-то уж очень резко всё началось. Чудовища упрямо летели прямо, волна за волной попадая в зону, где мы могли в четыре ствола палить по ним с фланга, не опасаясь задеть кого-либо из своих. Однако часть нападавших отделилась от налетающей массы и рванула правей.

— Димыч, трое к тебе пошли! — проревел я в рацию сквозь грохот выстрелов.

— Принял! — еле слышно прошелестел динамик.

Вскоре после начала этой бойни площадь между офицерской казармой и штабом покрылась телами подбитых монстров. И только половина из добежавших до рубежа прыгунов лежала на земле неподвижно, остальные ещё дёргались, были живы и тем опасны. Один прыгун, истошно вереща от боли, бегал по маленькому кругу, несколько гадин беспорядочно ползали по траве, а самый умный в стаде, волоча тяжёлую задницу, попытался на передних лапах почётно отступить, пока выстрел с вышки его не остановил. Я не знаю, сколько монстров Новиков остановил на подходах к объекту и в районе плаца. Но он и сейчас не прекращал вести убийственно точный огонь.