Декамерон
Шрифт:
Его стреловидная, приплюснутая морда качалась прямо над Флэем. Фантом-переросток поигрывал кончиком языка. Засвечивал зубы, вбирая внутрь себя пленительный запах дезертира.
Кислотно-оранжевые глазища с ромбовидными зрачками намекали беглецу: эта тварь голодна донельзя. Предателя обдал холод. Он задрожал, как осенний лист на ветру.
Из-за головы тритона издевательски выглядывала наездница в алой мантии.
Даже сейчас, почти тет-а-тет, Альдред не видел её лица. Верхнюю половину — от изгибов носа до краёв лба — одной резной пластиной
«Твою ж мать…»
Взгляд Флэя зацепился за одну деталь. У женщины были белоснежные волосы. Но нет, она не была старая. Лишь чуточку старше, чем он.
Маленький кроваво-красный рот раскрылся, являя взору белоснежные зубы.
Чародейка подытожила с облегчением:
— Вот ты где…
Гигантский тритон издал короткий гортанный рык. Напрасно.
Чудовище было готово заживо проглотить незадачливого персекутора. Альдред резко дёрнулся, уходя в сторону. Рука потянулась к лупаре. Он выстрелил в Дивору от бедра и кинулся к окошку напротив. Его не прельщала участь быть съеденным. Ренегат щучкой нырнул внутрь. Земноводное даже не успело подцепить его липучей лапой.
У него не было времени взглянуть, какой ущерб нанесла дробь монстру.
Дивора изнывал от боли. Мелкие свинцовые шарики понаделали дырок в его морде, сделав её рябой. Из них вытекала полупрозрачная, розоватая кровь. Тритон зажмурился. Несколько дробинок попало в глаз, повредив склеру даже через оба века.
Могло достаться и наезднице. Но та вовремя выставила псионический блок. А когда он спал, дробь тут же посыпалась в грязь. Чернокнижница скривила губы, закипая от злости. Она говорила:
— Какой несговорчивый мальчишка…
Её питомец, протестуя, завыл.
— Хочешь съесть его?..
Тот решительно зарычал.
— Догони, — только и сказала чародейка.
Погоня становилась для неё всё интереснее. И если раньше у неё была четкая цель, сейчас прежние установки размыло. И кто знает, чем всё обернётся в итоге.
Беседа гексера с тритоном ускользнула от ушей Флэя. К несчастью.
Язычница погнала питомца вслед за беглецом. Из-за недомолвок их кошки-мышки продолжались с удвоенной яростью.
Вновь потёмки. Ренегат уже успел себе на носу зарубить, чем грозят сухость и тьма. Обрез вернулся в кобуру. На сей раз дезертир, едва встав на корточки, вытянул из ножен бастард. Его манипуляции послужили для здешних упырей своего рода манком.
Сначала в доме царила полная тишина. Вслед за ней послышался скрип старых половиц. Из полумрака на него глядели белёсые глаза каннибалов. А уже в следующий миг реальность попросту перевернулась с ног на голову.
Из кромешного мрака упыри бросались на ренегата всей гурьбой. Носиться по чужой кухне от них он не стал. На догонялки с такой мелочью попросту не имелось и лишней минуты. Наоборот, предатель бесстрашно, сам двинулся прямо на врага.
Химеритовый клинок резал заражённых на составные части. Никакая бархатная одежда богатеньких
Узорчатый металл в руках ренегата бесновался, но творил чудеса. Альдред не переставал молиться про себя Свету с Тьмой. Как ни странно, Противоположности услышали его зов о помощи.
Флэй не ставил перед собой цель убить каннибалов.
Только остановить, чтоб не мешали.
Молочно-белые руки с ногами падали на запылённый деревянный пол. Следом рушились тела. Людоеды пронзительно верещали. Краем уха ренегат слышал то же, что и при убийстве самого первого заражённого.
— Я не виновата…
— Больно…
— Не надо…
Стоны очеловечивали кровожадных упырей. Альдреда натолкнуло на жуткую мысль: даже обратившись чудовищами, они сохраняют частичку сознания.
Что бы ни представлял собой мор, зараза верховодит бедолагами, которых прибрала к своим тлетворным, загребущим лапам.
Не время было рефлексировать по поводу наблюдения.
Здесь и сейчас жизнь самого Флэя представляла первостепенную важность.
Тритон хоть и мог снести под натиском лап всё здание от крыши до основания, каменный град мог навредить хозяйке. Дивора этого не хотел. Поэтому зверь выжидал.
Предатель понимал это. Решил порыскать в глубине дома иной выход.
«Напрямик путь — верная гибель. Остаётся только зигзаг…»
Глава 8–2. Дивора
Сперва он зашёл в столовую, совмещённую с кухней. На столе остался прокисший ужин и следы борьбы. Далее незваный гость прошёл в опустевшую гостиную, скрипя половицами. Понятия не имея, что может взбрести в голову гексеру, предатель держался у стены, как если бы попал в зону полномасштабного землетрясения.
Вдоль неё он продвигался к боковому окошку с выбитыми ставнями. Попутно — обратил взор на фасадные. Из них открывался вид на пересечение улиц Торгового Квартала. Вели же они в самые разные уголки Саргуз. Где-то там буйствовали орды каннибалов, покуда позволял мрак уходящей ночи.
Передвижение тритона заставляло весь дом ходить ходуном. С потолка сыпалась штукатурка. Всё познается в сравнении. Альдред считал, побег от слона через джунгли — детский лепет в сравнении с тем, что он испытывал сейчас.
Фантом внезапно спрыгнул, круша парапет, на мощёную дорогу. Через фасадные окна было видно, как зверь из Серости поворачивает морду к Флэю.
В янтарных глазищах отразился беглец.
Для ренегата это был, пусть и на исходе, но шанс убежать. Юркнуть в сторону и покинуть обезлюдевшее семейное гнёздышко мещан. Как вдруг фасад первого этажа разлетелся на куски. В грохоте потонули проклятия и брань, что изрёк Альдред. Его застали врасплох. Столько в жизни он не чертыхался ни разу.
Дивора самозабвенно пробил стену собственной башкой. Куски стен полетели в разные стороны, поднимая столпы пыли. Сквозь заслон был виден фиолетовый огонёк: чародейка готовила новое заклинание.