Декамерон
Шрифт:
Беглец думать дважды не стал. Тут же бросился к ближайшему боковому окну. Он прикрывал лицо руками от поднявшейся пыли. Надрывно кашлял.
Как если бы этого было мало, обломки фасада обрушились на него каменным шквалом. Летели и били по ногам и рукам. Причём большая часть осколков ранила места, не защищённые латами.
Альдред зашипел.
«Дерьмо!..»
Несмотря на боль, дезертир покинул своё временное прибежище. Бросился между домами переулка, петляя по задним дворам. Дышать становилось лишь труднее.
Убежал Флэй
Куски дома засыпали округу, иной раз мешая бежать напрямик, но при этом и подстёгивая поднажать. На ренегата то и дело опускались булыжники. Он спотыкался, гаркал, упирался руками в землю, ловя тело — и снова подымался. Бурлящая кровь отсрочивала момент, когда Альдред бы прочувствовал все свои увечья.
Дивора не оставлял попыток сцапать беглеца. Тритон продолжил перехват по прилежащим крышам.
Флэй совсем не понимал, чего гексер так рьяно за ним увязалась. Он сомневался, что всё дело в его бывшей причастности к деятельности Инквизиции. Подумав на происки Актея Ламбезиса, сам себе не поверил. Нет. Чернокнижница здесь не имела ничего общего с архонтом. Это был её, сугубо личный интерес.
Почему-то язычницу манил именно что запах Альдреда Флэя. Запах, из-за которого однажды он уже поимел проблем, сильно подставив, пожалуй, самого дорогого ему человека на свете. Что в нём было особенного? Кто бы знал. Хотел бы ещё ренегат выслушать сведущих.
Дезертир почти не думал об этом, однако подсознание умножило два на два и выдало предположение: всё дело в его душе. Вернее, размере таковой.
Церковь Равновесия прямо говорит пастве правду. Для некоторых гармонистов жизнь не ограничивается единичным путём от колыбели до могилы. У всего, что способно расти, есть душа.
Простейшие существа переживают воплощение за воплощением — от ростка или букашки до млекопитающего, прежде чем добиться перерождения в человека. Это не сложно: всё в Природе взаимосвязано, и всё строго исполняет свою роль. Обретя разум, встречаешь настоящие трудности. Никто не обещает, что с первого раза отправишься в худший или лучший мир, нежели Равновесный.
На всё воля Противоположностей. И если Свет и Тьма посчитали, что отдельно взятое существо не раскрыло свой потенциал или не оправдало ожиданий за одно воплощение, если оно ещё способно послужить Равновесию, то следует отправить его обратно. Снова влечь физическое существование в страдании.
А между тем душа накапливает опыт предыдущих реинкарнаций и разрастается.
Как правило, из таких сущностей рано или поздно выходят гении мысли, именитые ученые и полководцы, новаторы — и дальше по списку.
Флэй не являлся вундеркиндом. Всего лишь посредственность. Однако, быть может, в Инквизиции предатель так и не сумел раскрыть свой потенциал. Не дошёл до той точки, за которой лежало Провидение. Может, это не более, чем ступень. А его истинное предназначение
Исчадиям Серости такие «старожилы» бренного бытия особенно интересны. Настоящий деликатес. Даже в сравнении с печально известными чародеями. Это манящая амброзия, способная даровать ещё большее могущество, чем прежде.
И если так, похоже, что карманный демон чернокнижницы ткнул в Альдреда пальцем. Как маленький ребёнок. И капризно проверещал: «Хочу!»
Гордиться тут было нечем. Казалось бы…
А вот отдуваться — есть, за что.
Череда узких переходов ненароком вывел ренегата на главную улицу Торгового Квартала. Его именовали Пряный Ряд. Здесь богатеи закупались кофе, чаем и специями. Нигде, как здесь, во всех Саргузах не пахло так приятно. Ещё недавно так и было.
Но сейчас…
Альдред помнил это место. Здесь проходила граница с Деловым Районом. Панораму ни с чем не спутать. Отсюда Флэй видел восьмиугольное четырёхэтажное казначейство. Логистические конторы. Мелкие банки. Резиденции иностранных послов. Прочие здания. Многие из них лежали частично в руинах.
Всему виной безжалостная война идеологий, перекочевавшая из холодных стен Круга под палящее солнце Саргуз.
Жизнь тут кипела не на шутку — даже ярче, чем до мора.
Обглодав до чистоты костей горожан и лошадей, каннибалы рыскали вокруг, чем бы поживиться. Забирались в лавки. Шастали по этажам. Выдирали заколоченные ставни, ломали баррикады в зданиях, лишь бы добраться до выживших.
Горе тем жителям Города, кто слепо тянулся к скоплению людей. Ведь именно туда в первую очередь наведывались упыри.
Трапеза происходила прямо на глазах Альдреда. Четверо каннибалов, будто вороны, рвали какую-то дамочку на крыше соседнего здания. Она ещё вопила. Но не долго. Видимо, до последнего боролась за свою жизнь. А в последний момент — сдалась и не стала прыгать. Тут её и сцапали заражённые.
Кровь из-под тела стекала в водосточный желоб, мешалась с водой и текла вниз. Рано или поздно она попадёт в канализацию. Тут и там кричали выжившие, не успевшие спрятаться с окончанием ливня.
В стороне Делового Квартала творился сущий кошмар наяву. Флэй даже осёкся. Ему показалось, это какой-то сюр. Но нет. Это реальность.
Миротворцы держали оборону, сколько могли. Эффект Материи действительно перевешивал инквизиторский сплав. Щиты легко плавились под гнётом эфирного пламени. Доспехи крошились от магии мороза. А вместе с ними — и псы Церкви.
Апельсины осаждали их, отгоняли от себя. Когда же инквизиторы бросились бежать, возликовали и погнались тут же следом за ними.
На миротворцев и чародеев напоролась орда упырей. Волны сомкнулись. И впредь ни тех, ни других было не видать. Облепило их, будто сворой муравьев. Упыри рвали жертв на части, дрались между собой за лакомые куски. Выковыривали из брони мясо. Распарывали когтями оранжевые хламиды.