Декамерон
Шрифт:
Отложив журнал, Флэй вздохнул и развернулся. Открыл щиток с подписанными ключами. Некоторые пустовали. А от семнадцатой был на месте. Ренегат насупился. Понятия не имел, как следовало относиться к находке.
«Что вообще значит комнату проверить? Сестра Кайя либо выехала, либо нет. Ключ-то на месте. А если не выехала… зачем проверять комнату?» — ломал себе голову Альдред. На спине выступила испарина.
Дезертир махнул на всё рукой и забрал ключ. Стал бродить вдоль номеров гостиницы, пока не наткнулся на семнадцатую комнату. Остановился. Принюхался.
Нет. Он уже
Вдох-выдох. Дыханием унять беспокойство у Флэя не вышло. Ключ вошёл в замочную скважину. Альдред повернул несколько раз и дёрнул дверь на себя.
Перед ним открылась мелкая комнатушка. Только шкаф. Письменный стол с табуретом. Одноместная кровать с периной. Не заправлена. Будто брошена в спешке.
На столе стоял канделябр с догоревшей свечой. Сестры Кайи не было. Равно как и её вещей. Воспитанник строго наказал себе не отчаиваться. Он вынул ключ, сунул в карман, вошел и затворил за собой дверь.
Он прошёл вглубь комнаты и обнаружил письмо, лежавшее на подушке, набитой птичьим пухом. В конверте. Запечатанное. Карандашом был прописан получатель и место, куда отправить. А также Флэй различил пометку с датировкой, обведенную. Рядом нарисовали пару восклицательных знаков.
Почерк сестры Кайи. Судя по всему, она косвенно просила передать какое-то послание. Через хозяина гостиницы. Но кому? Неужто своему воспитаннику?
Альдред взял его в руки. Письмо должно было отправиться в Янтарную Башню спустя три недели после того, как сестра Кайя заехала в «Лазурные Фонтаны». Если верить указанной дате. Получателем наставница указала Флэя.
Этому письму не суждено было дойти до него, как это задумано.
Вероятно, о его существовании сам хозяин постоялого двора даже не догадывался. Он не заходил сюда. Не посылал работницу её подготовить для нового гостя. Может быть, упыри нагрянули сюда довольно рано. И если уж ворота были закрыты, среди постояльцев тут числился, как минимум, один заражённый.
Дезертир погонял воздух во рту, долго не решаясь вскрыть конверт. Он присел на постель. И только потом его руки вытянули письмо наружу. Его содержимого Альдред боялся, как огня. Подозревал: там может быть написано что угодно. Впрочем, поступить иначе он не мог. Стал читать.
«Альдред,
Этого письма не должно было быть. Но то, как мы расстались, не даёт мне покоя по сей день. К тому же, я наговорила тебе того, чего не следовало бы. Иными словами, мне очень жаль.
Надеюсь, ты сделал правильный выбор. В день, когда мы впервые встретились, я сразу распознала в тебе талант, о котором ты даже не догадывался. Будет негоже, если ты расплещешь его в отделе кураторов. Тем более, если есть шанс подняться на ступень повыше. В отделе персекуторов ты можешь достичь неслыханных высот.
Я знаю, ты со всем справишься. Ведь
Мне остаётся только гадать, как твоё сердце переживает наше прощание. Прошу тебя, забудь обо всём. Что было, того не вернёшь. А наша с тобой история моментами являла собой большую ошибку. Но я рада, что совершила её. С тобой.
(неразборчиво и зачёркнуто)
Больно всё-таки. Оставлять тебя мне не хотелось бы. Таковы правила. Живи. Служи с честью. К тому же, я никогда не хотела бы отнимать у тебя твою молодость. Моё время уже прошло. И возможно, его осталось даже меньше, чем представляю себе.
Ты обо мне не забудешь. Не сможешь, я же вижу. Прошу только об одном: не думай много. У тебя всё впереди. Не нужно тебе это.
У всего в Равновесном Мире своё логическое завершение. В случае нас с тобой — то же самое. Тогда, после панихиды ты сделал для меня самый ценный подарок, который только мог себе позволить. Навряд ли ты хотел. Зато хотела я. Спасибо. Искренне.
Я его сохраню. Буду беречь, как зеницу ока. Он станет мне отрадой, пока я жива.
Я тоже тебя не забуду. Не знаю, кто это будет. Но его глаза не дадут забыть. Буду надеяться, что от тебя в нём будет гораздо больше, чем от меня. Кто знает.
На родину я не вернусь. Гелеция — прекрасное место, чтобы расти и растить. Там любят людей с большими деньгами, но не местных. Да и никто туда путь не держит до первых урожаев. Оно и к лучшему, честно.
Думаю, на свете полно мест не хуже. Полуострова с меня хватит, хотя я люблю его также, как тебя. Бизанская каравелла скоро отплывает в Священную империю Луров. Они держат курс на Десмар. Но там я не останусь. Столицы тоже не рассматриваю, хотя там красиво. Говорят, в Равенсбурге хорошо живётся. Людей немного, а размах архитектуры по-настоящему имперский. Поживём-увидим.
Будь сильным.
Сестра Кайя»
Альдред положил письмо обратно на подушку. Сгорбился. Подбородок его клонился к груди. Глаза закрылись. Вены на висках вздулись. Тело задрожало. Он раскрыл рот, обнажая стиснутые зубы. Не печаль переполняла его, но злоба. Ещё более жгучая, чем прежде. Равновесный Мир сузился для него до пределов комнаты.
Флэй закричал:
— Дерьмо!
Затем ещё громче:
— Сука!
Он подорвался остервенело. С лютым желанием срочно что-то сломать. Его жертвой тут же пал стул, на котором сидела ментор, составляя письмо для него. Альдред пнул его с размаху и повалил на пол. Пинал до тех пор, пока ногу не отняло от боли.
Только тогда ренегат более-менее успокоился. Красный, как рак, он плюхнулся на постель и, согнувшись, тут же схватился за голову. Руки сползли ко рту. Капилляры на глазах его воспалились.