Декамерон
Шрифт:
Бродя не пойми, куда, Флэй гадал над судьбой Портового Района. Представлял себе его гибель. Ведь по сути эти места являлись наиболее оживлёнными в Городе. Веселье днём и ночью, мордобой, суета, торговые сделки, тяжёлая работа в доках, постоянная текучка кораблей, праздношатания моряков. Жизнь оборвалась безвозвратно.
Если верить словам профессора о том, как Чёрный мор подминает под себя жилое пространство и распространяется от дома к дому, то смерть Портового Района быстрой не назовёшь. Быть может, нечисть и не признали в первых упырях.
Наверняка
Между тем количество заражённых росло в геометрической прогрессии. Сначала упыри прятались по углам, как крысы. Нападали на слабых и одиноких, пополняя орду. А когда их стало предостаточно, началась настоящая жатва. Они беспечно врывались в устоявшуюся повседневность местных обитателей.
Разносили питейные заведения. Пьянчуги едва ли даже понимали, что происходит. Они принимали смерть в пьяном угаре — почти безропотно. То же самое про завсегдатаев местных курилен можно было сказать.
Срывали сделки с иностранными торговыми компаниями. Вламывались на собрания. Кипы договоров, купчих, и прочих документов остались неподписанными навсегда. Товар же, задержанный таможенниками, рисковал попросту сгнить в доках.
Тихий сон постояльцев местных гостиниц обрывался. Сначала их будил шум внизу. А после к ним во тьме ночи являлись те самые упыри, больше походившие на бабаек из детских сказок.
Людоеды вычищали бордели. Хватали всех, до кого добирались когтистые пальцы. Им было неважно, кто пойдёт на мясо.
Шлюхи в неглиже, их клиенты, в ужасе спешно искавшие свои штаны, вычурные держатели салонов в северных крашеных мехах. В глазах упыря человек не имеет идентичности: просто еда. Ни жалости, ни сочувствия, ни раскаяния.
Заражённые — уже не люди. Эпидемия низвела их до животных. Падальщиков и хищников. Оттого и минимален спрос с них.
Примерно так погибал Портовый Район. Впредь солнце здесь разливало не яркое золото погожего дня, но гной гиблого места.
Гостиница, где ютилась ментор, дезертир нашёл не сразу. Он и помыслить не мог, что постоялый двор стоял аккурат по соседству с посольством Бизанской республики.
«Лазурные фонтаны» гласила вывеска. Всё-таки лазурные.
Ещё одна предприимчивая морская держава на Полуострове. До своих старших сестёр им было далеко.
Димето, плевав на косые взгляды остального Равновесного Мира, поддерживал налаженные торговые связи с Дельмейским Деспотатом. Именно на них приходилась львиная доля рынка специй, кофе с чаем, цитрусов, а также редких тканей и красителей.
Вануя, как бедный родственник, обивал пороги всех государств Экватора, но своё получал, сбывая в Западном Аштуме всё то же самое, но ещё и рабов. Если димецианцы даже умудрялись основывать колонии на Востоке, то вануэзцы ограничивались торговыми факториями. Земли у них имелось вдосталь в отличие от конкурентов.
Черин
Возили тяжёлые грузы, но и выручали немало.
А вот Биза своё имя заработала в логистике и пассажирских перевозках. Главным образом, они развозили продукцию Западного Аштума в страны Экватора, но с пятикратной наценкой.
Благо, спрос на произведения искусства, научные труды, металлические изделия, одежду из кожи и меха в отдельных районах Востока высок. Людей высокого достатка там гораздо больше. Чтобы корабли не простаивали, они возили всех, кто платит, в разные уголки обоих материков. Главное, чтоб было по пути.
И с ними всеми Ларданское Герцогство подписало торговые соглашения, участвуя в общемировой цепочке поставок. Однако о прибыли, которые получали Саргузы от этого, знали не многие: лишь казначейство да сама семья феодала.
Естественно, упыри добрались и до представителей Бизанской республики. Совсем не это волновало Альдреда. У него возникло дурное предчувствие от столь близкого местоположения гостиницы к посольству. Он помотал головой, отвергая собственную интуицию: всё равно внятных подозрений от самого себя не услышал.
Гостиницу обнесли стенами. Видать, чтоб ночью пьяные моряки не нагрянули, а уличные шлюхи не смущали постояльцев. Альдред попытался отворить ворота, дёрнув за ручку, но те не поддавались. Их заперли изнутри. Ему пришлось обойти территорию по периметру. Никаких пробоин, через которые могли пролезть упыри, он не заметил.
Добрый знак. Однако в самой гостинице никто не подавал признаков жизни. Хотя сам Флэй, шатаясь туда-сюда, был бы для постояльцев, как на ладони. С выводами ренегат не спешил. Перво-наперво он должен был проникнуть во двор.
Облака так до сих пор и не заслонили солнце. Так что дезертир безнаказанно вытворял, что хотел. Беглец подкатил тележку к стене, поднялся в неё и стал перелезать. Чтобы каннибалы ненароком не последовали за ним, пихнул её обратно. Возможно, твари не догадаются использовать её, как он.
Альдред спрыгнул с каменного забора в траву. Вышло не очень удачно. Лодыжки заныли. Флэй поморщился, но не придал этому особого значения. Поболит — и перестанет. Ничего критичного. Ренегат встал в полный рост и осмотрелся.
На территории гостиницы действительно находились фонтаны из белого камня. Они не работали. Вода в них застоялась. Тянулись же фонтаны вдоль небольшой аллеи платанов. Место для отдыха, стоит понимать.
Чуть поодаль располагались конюшни. Да только лошади все передохли. Не от голода или болезней. Их сожрали каннибалы, которые каким-то образом сюда проникли. Однако самих упырей было не видать.