Дела сердечные
Шрифт:
— Кто это? — спросил по дороге Карл. — Вы ее знали?
Я кивнула:
— Знала. Она была риэлтором, мы вместе работали.
— Риэлтор? — повторила Бекки. — Убили риэлтора? Но зачем кому-то понадобилось убивать риэлтора?
К тому времени мы уже почти добрались до гостиной. И вдруг я замерла на пороге, дабы обмозговать вопрос Бекки. И правда, зачем кому-то понадобилось убивать риэлтора?
До того момента я рассуждала в несколько ином ключе: "Зачем кому-то понадобилось убивать Труди?" Неприятно говорить, но найти ответ на этот
Тут я вспомнила кое-что еще. Уж лучше бы не вспоминала! Мать честная! В своей записке Труди сообщала, что собирается в этот самый дом на встречу с клиентом, который вообще-то спрашивал меня.Значило ли это, что случившееся с Труди на самом деле было уготовано мне?
Я похолодела.
— Надо позвонить в полицию. — Голос мой по-прежнему звучал твердо, но как-то подозрительно визгливо. Карл с Бекки, видимо, не заметили этого. Они лишь тупо посмотрели на меня. — Телефон в доме не работает, его отключили, как только выехали хозяева, так что схожу в машину за мобильным, — сообщила я супругам.
Сотовый телефон я приобрела примерно месяц назад. Продавец, склонивший меня его купить, перечислял множество обстоятельств, при которых эта штуковина может здорово пригодиться. Например, если я заблужусь. Или мне потребуется срочно связаться с офисом. Как ни странно, он не упомянул, сколь полезен будет телефончик, если потребуется сообщить об убийстве.
Я направилась к выходу, но Бекки остановила меня:
— Раз уж вы будете разбираться с полицией и все такое… пожалуй, нам лучше откланяться…
Я молча глянула на нее. Видимо, Бекки не пришло в голову, что, раз она видела Труди, полиция захочет побеседовать и с ней тоже. А вот Карлу, судя по выражению его лица, это в голову пришло. Однако в интересах супружеской гармонии он, очевидно, предпочел промолчать и позволить мне стать глашатаем доброй вести.
— Э-э… Бекки, понимаете, вряд ли вам стоит уходить до приезда полиции.
Глаза Бекки сделались как блюдца. Она повернулась к Карлу. А тот — вот уж отважный мужчина! — уставился в пол.
— Что-о-о?! Но мы даже не знаем эту женщину! — Она вновь посмотрела на меня: — Это вы ее знаете! Значит, вам и надо…
Я жестом остановила ее:
— По-моему, это все равно что покинуть место дорожного происшествия. Если вы обнаружили труп, то должны дождаться полицию и дать показания.
Бекки снова перевела взгляд на супруга, он кивнул в знак согласия. Правда, по-прежнему не отрывая глаз от пола.
Бекки всплеснула руками:
— Поверить не могу, что мы должны общаться с полицией!
Я промолчала, хотя так и подмывало сказать: "Уж поверьте". Вместо этого я поспешила к своей машине. Коноверы, очевидно не желая выпускать меня из виду, вышли на крыльцо. Достав телефон, я вернулась в дом и набрала 911. После того как женщина-диспетчер заверила меня, что стражи порядка
В недвижимости я проработала целых девять лет, и за это время приходилось говорить людям весьма неприятные вещи. К примеру: "Я очень сожалею, но ваше прошение о займе отклонено" или "Видите ли, я полагаю, ваш чудесный дом будет выглядеть еще лучше, если вы подстрижете лужайку, вынесете мусорные ведра и — о да, кстати! — уберете обертки из-под презервативов, что валяются рядом с вашей кроватью".
Но все это не идет ни в какое сравнение с тем, что предстояло сообщить мужу Труди.
Велико было искушение подождать и оставить эту тяжкую обязанность полиции, но, поразмыслив, я пришла к выводу, что будет довольно подло позволить бедняге услышать о смерти жены от совершенно чужих людей.
Тем не менее я решила опустить некоторые детали, в частности не упоминать о сердечке на лбу.
Едва Дерек снял трубку, я выпалила на одном дыхании:
— Дерек, мы нашли Труди!
Он сдавленно охнул, а затем на удивление ровным голосом спросил:
— Что значит — вы ее нашли?
Где-то я читала, что когда происходят авиакатастрофы и погибают люди, то служащим авиакомпаний велят сообщать родственникам, что интересующего их пассажира "нет в живых". Почему-то считается, что выслушать эти три слова легче, чем одно — "погиб". Уж не знаю, правда это или нет, но наверняка у персонала авиакомпаний больше опыта по части дурных вестей, чем у меня. Поэтому я решила послушаться специалистов.
— Дерек, мне очень жаль, но Труди больше нет в живых.
Эти авиаторы явно знают, что говорят. Несколько секунд в трубке не раздавалось ни звука. Затем я услышала, как Дерек шумно и протяжно вздохнул. И наконец произнес:
— Я сейчас приеду. — Причем голос его почти не дрожал.
Я сообщила ему адрес, после чего позвонила Энни.
Энни оказалась исключением из авиационного правила. Едва я успела договорить "нет в живых", как она издала леденящий душу крик, который услышали даже Коноверы, топтавшиеся в дальнем конце гостиной. Супруги подскочили, словно их ударило электрошоком, и в ужасе посмотрели друг на друга.
Я плотнее прижала трубку к уху.
— Энни? Энни! Энни!
Лишь через пару минут она успокоилась настолько, чтобы выслушать меня. Но и тогда пришлось раз десять повторить адрес, прежде чем она его правильно записала.
— Уже выезжаю! — Из-за рыданий голос ее звучал так невнятно, что я едва разбирала слова.
Не знаю точно почему, но после истерики Энни я словно успокоилась. Как будто на неком подсознательном уровне решила: раз Энни будет играть роль Обезумевшей от Горя, значит, мне достанется партия Спокойной и Собранной. Сжимая в руке трубку, я и вправду почувствовала, что в голове проясняется. Даже подумала: не сделать ли еще один звонок — агентше, которая выставила на продажу этот дом, миссис Эдмунд Чайлдерс?