Демон-император
Шрифт:
Желтые генералы такого маневра не ожидали. Очевидно, по доброй воле даже смертники не совались в бешеный лес. Пока они совещались, «камацу» миновал полосу горелого сухостоя, перевалил останки разрушенной эстакады, и со всего маху врезался в шепчущую, стрекочущую чащу. Артур еле успел отпрянуть, во мраке прямо в смотровую щель воткнулся острый сук, затем левым бронированным бампером свалило несколько тонких стволов. Кажется, справа стоял дом, этажей на шесть, но скоро выяснилось – это не дом, а только фасадная стена. Знакомые корни камнеломок буквально выпотрошили здание.
– Это опасно, очень плохо, – забубнил Маса.
Ван
Танк тонул. Минуту назад машина уверенно перла по сухой золе, да и дождей всю последнюю неделю не наблюдалось. А теперь танк тонул. Артур слышал, как журчит в щелях вода, ноги уже по щиколотку охватил холод, машина стала заваливаться вбок.
Когда он вытолкнул верхний люк, рядом засвистели пули. Артур спрыгнул вниз, во мрак. Машина неудержимо заваливалась набок и сползала куда-то вниз, точно в сухой водоворот. Ван приземлился рядом, с силой потащил в сторону.
– Артур-сан, там Сэм остался, погибнет!
Кузнец выматерился, сиганул обратно в люк. Напичканный железом электрик был чудовищно тяжел, кроме того пьян и напуган. К счастью, Ван в темноте разыскал защелки заднего люка. В последний момент неуклюжего мастерового удалось спасти.
Они ринулись вдоль границы леса. Позади чавкнуло, от танка осталась только труба и задранный вверх ствол зенитки. Перекрикивая погоню, орали ночные птицы. Внезапно заросли осветились мощными прожекторами. Пятна света стали сдвигаться, ловя беглецов.
– Придется уходить в лес…
– Очень опасно, – запротестовал Маса. Но моментально затих, когда поверх голов ударила автоматная очередь.
Следом за пулями в ствол воткнулась арбалетная стрела. Ван первый распластался в густой траве. Артур вовремя последовал за другом. Ему показалось, что стебли шевелятся. Трава возвращалась туда, где совсем недавно почву проутюжили автоматчики. Бешеный лес снова наступал. Сэм что-то бубнил, то падал на колени, то вставал. Периодически его рвало.
– Надо идти на юг, туда!
Артур проследил, куда указывала тонкая ручка. Вдали, на фоне звездного неба, торчали столбы трехуровневой развязки.
Нейтральная полоса. Спасение.
Залаяли собаки. С коротким свистом прилетели еще две стрелы, одна расщепила толстую ветку, другая звякнула о спину Сэма. Сомнений не оставалось – их опять обнаружили. Кто-то из подручных Маро прекрасно видел во мраке. Артур подумал, сколько чудесных глаз могли вставить за плату колдуны Асахи.
Он развернулся, взял электрика за шиворот и ужом пополз в дебри бешеного леса. И чаща сомкнулась над ним.
17
Бешеный лес
Человеку снилось, что он вернулся в рай.
На холме приютилась уютная деревенька, избы и подсолнухи отражаются в медлительной речке. Кудрявый подлесок оттеняет яркие пятна созревших огородов. Белые барашки и пятнистые коровы бродят по сочным лугам. За лугами дремучий бор, сосны поют надежные песни.
В крайнем домике, добротно сложенном из бревен, его ждут и любят. Человек спешит туда по горячему проселку, по лазурным лужам, по дощатым гудящим мосткам. Он едет верхом, на послушном черном жеребце, глубоко вдыхая пение птиц и стрекоз, вдыхая запах колких стожков, дым коптилен, аромат свежего
Женщины раскачиваются. Из сырого чернозема выбираются нежные ростки. Качальщицы, вспоминает человек. Жительницы деревни будят спящие зародыши, вмиг озеленяя голую плешь побегами. Человек шагает дальше, а конь убегает к своему табуну. С вершины косогора человек видит соседнюю деревню, мужчин в лощине и край плодоносящей земли. За краем приветливого леса пепельной пустыней расстилается Вечное Пожарище…
Он вспомнил это слово и обрадовался. Смутно он осознает, что находится где-то безмерно далеко от деревни Качальщиков, что лежит на теплой траве совсем в другом лесу, но между тем и этим лесом существует явная и очень приятная связь. По нему ползают насекомые, добрые, совсем неопасные.
Вечное Пожарище лишь издалека похоже на пустыню. Человек помнит, что оно живое. По пепельной поверхности едва заметно перемещаются черные и ярко-оранжевые пятна. Иногда там вспыхивают светляки или шипят грязевые фонтаны. Вдоль границы смерти Качальщики прорыли глубокие канавы, там они засевают самые крепкие, самые устойчивые семена. Но окончательно победить наследие химических комбинатов способно только время. Качальщики могли бы сбежать, но нарочно селятся вдоль Пожарищ. Они черпают оттуда…
Человек спешит к той, которая любит и ждет. Он уверен, что достаточно увидеть ее лицо, взять ее за руку, и морок кончится. Тогда он все вспомнит. Вспомнит, как попал сюда и почему покинул рай. Почему вернулся в ядовитый морской город…
Мужчины в лощине. Седые косички, белые одежды. Почти без напряжения он вспоминает их имена. Брат Бердер, брат Исмаил, брат Кристиан. Они сложили руки вместе, они помогают тому, кто творит. Под навесом рождается что-то новое. Искры стекают по белоснежным перьям, грубая кожа трясется, моргают сонные, заплывшие глаза. Пока оно еще маленькое, влажное, неумелое, барахтается в корыте. Дракон. Качальщики творят дракона.
Артур вынырнул с тоской в груди. Вылетел из сна, как пробка из бочки с брагой. Он не успел, не успел, не успел добраться до родного порога!
– Маса, где Ван?
– Спит. Мы уснули. Я тоже уснул. Это странно. Падальщики нас не убили.
Артур уселся, размял мышцы. Организм точно помыли изнутри. Он весь сиял, каждая клетка пела. Неподалеку очнулся Ван, над ним кружила яркая стрекоза. Вставать и куда-то идти совершенно не хотелось. Токио растворился, вокруг колыхалось буйное растительное царство. Солнце еле пробивалось сквозь темный, почти черный полог листьев, цветы неистовой окраски резали глаза, сладкие запахи щекотали ноздри. Древовидные папоротники скрывали травяной покров, выше змеились вьюны неведомых пород, они обволакивали стволы бамбука. Самые высокие пальмы пробивались метров на сорок, там в кронах гомонили птицы и орали обезьяны. Единственным следом цивилизации оставались перекошенные опоры передач. Они не затонули только потому, что застряли в ветвях. Пахло так резко и сочно, что перехватило дыхание.