Демоны Вальхаллы
Шрифт:
– Куда тебе? – спросил парень.
– Недалеко, – ответил Вильям, подходя ближе.
Кулак угодил хозяину автораэра не в висок, куда Вильям целил, а куда-то в щеку. Оранжевоволосый изумленно дернулся, разинул рот, но крикнуть не успел – повторный удар лишил его сознания.
– Совсем слаб стал, клянусь четверкой, – пробормотал Вильям, пропихивая тело хозяина автораэра поглубже и сам забираясь внутрь.
Прежде чем заняться экстремальным автостопом, он побывал в магазине, где обзавелся рюкзаком, набитым консервами, костюмом для туристических походов
Веревка пригодилась прежде всего.
Связанного юнца Вильям оставил в ближайших кустах у дороги, а сам, разобравшись с управлением, рванул на север, к занимающим большую часть Шотландии горам.
Тем, в которых он во время обучения в Глазго проводил каждое лето.
Вильям не обольщался, он понимал, что охотящиеся за ним люди имеют достаточно ресурсов, чтобы найти беглеца где угодно. Не рассчитывал и на помощь полиции – ее, судя по всему, каким-то образом сумели отстранить от защиты бывших легионеров.
Он просто собирался навязать преследователям бой там, где хотелось именно ему.
Когда-то давно он мечтал жить в Шотландии, среди зеленых круч, прозрачных узких озер и серых развалин, помнящих времена викингов, кровавые распри кланов и приход с юга англичан.
Теперь ему предстояло тут сражаться и скорее всего умереть.
Автораэр оказался на удивление прочным. Прежде чем выглядящая хрупкой машина превратилась в груду обломков, с Вильяма сошло семь потов.
– Уф, – сказал он, вытирая мокрый лоб. – Клянусь четверкой, у этой хреновины где-то имелся режим самоликвидации. Жаль, что я не нашел нужного сенсора…
Заброшенный за спину рюкзак показался легким по сравнению с тем, что Вильям таскал в армии, повешенная на грудь "Мамба" и вовсе была почти невесомой. Тщательно осмотрев место посадки и убедившись, что он не оставил следов, Вильям зашагал на север.
Ветер швырял в лицо каменную крошку, вереск шумел под ногами. Синее небо было голубым и холодным, как глаз исполина, и клубились далеко на горизонте облака.
В полдень, когда забравшееся в зенит солнце стало припекать, Вильям отыскал место для привала. Устроился под похожей на гриб скалой, вскрыл банку консервов и принялся настраивать портативный инфовизор. Тот не принимал картинок, зато ловил звуковую составляющую плотной сети опутавших мир информационных каналов.
Эфир был набит, как брюхо обжоры после обеда.
– … ыта новая сеть магазинов, – вещал кто-то голосом напыщенным, как квохтанье петуха, отогнавшего соперника от кур. – Теперь мы см…
– Бросок издали и промах! Промах! – орал комментатор, явно подпрыгивая на месте от возбуждения. – Что мы…
– …з Дар-эс-Салама. Бывший военнослужащий колониальной пехоты, – тут Вильям прислушался, – вооруженный двумя пистолетами, проник в торговый центр и начал стрелять по толпе. Ранено восемь человек, погибли двое. Террорист застрелен на месте подоспевшими полицейскими.
– Убит? Клянусь четверкой! Но почему тогда в наших не стреляли, даже когда они валили людей десятками?
Догадка заставила Вильяма похолодеть. Имелось кое-что, из-за
На мгновение Вильяму почудился где-то за спиной негромкий рокот. Он приглушил инфовизор и прислушался, но все было тихо, лишь свистел ветер да шелестели кусты.
Потянулся к торчащей из консервной банки ложке и тут же шипящий звук ударил по ушам. Сверху, с козырька скалы, под которой укрылся Вильям, одна за другой падали облаченные в хаки фигуры, и за спиной у каждой трепетал призрачный огонь комплекса персонального приземления.
Он вскочил, успел даже схватиться за винтовку, но сильный удар заставил разжать пальцы. Еще один пришелся под ложечку, и через мгновение бывшего легионера, судорожно ловящего ртом воздух, поставили на колени.
– И какой смысл был в том, чтобы бежать так далеко? – спросил кто-то голосом противным, как утренний смог над Темзой.
Вильям ощущал, как судорожно сокращается пресс, как ноют внутренности, но все же нашел силы поднять голову.
Смотрящий на него равнодушным, оценивающим взглядом капитан был высок и очень худ. Он напоминал богомола в форме флотского спецназа.
– Какой надо, такой и был! – ответил Вильям. – Я не привык сдаваться!
– Эх, какой гордый! – выражение на лице, будто слепленном из костей, не изменилось. – Если бы не приказ, то мои ребята сделали бы из тебя нашпигованную пулями тушку. За тех парней, что ты в городе положил…
При последних словах тон флотского изменился, стал злобным, шипящим. Вильям ощутил прилив гордости.
– И еще положу, клянусь четверкой! – сказал он. – Только руки отпустите!
– Ну, убивать нам тебя нельзя, – проговорил капитан, – калечить тоже, а вот немного поучить не помешает. Отпустить его!
До того, как его начали пинать, Вильям успел свернуться в клубок, прикрыть самые уязвимые места. В боку что-то хрустнуло, будто сломалась ветка, болью запульсировали отбитые голени, от удара по затылку в голове загудело, как в колоколе.
А потом он вообще потерял способность хоть что-то ощущать.
Глава 15.
Сознание возвращалось медленно и неохотно, как ребенок, бредущий домой после властного окрика матери. Вильям понял, что лежит на чем-то твердом и гладком, что вокруг воняет мочой, хлоркой и потом, и только после этого поднял веки.
Как оказалось, лишь для того, чтобы в первый момент не поверить собственным глазам.
Прямо над ним склонилось озабоченное черное лицо, лоснились округлые щеки, сверкали белки.
– Вот жопа крокодилья! – проговорило лицо, и толстые губы раздвинулись в усмешке. – Он очухался!
Рядом с черным появилось еще одно лицо – словно вычеканенное из старой меди.
– Святая Дева, это приятная новость!
– Гаррисон, Арагонес, – прошептал Вильям, почему-то с трудом двигая губами. – Вы-то тут откуда?