Дерзкая девчонка

Стил Джессика

— Ты собираешься вернуться домой сама? — спросил Гидеон, и Эйлин почувствовала, как ее глаза затуманились слезами. Как приятно это слы­шать! Гидеон считает свой дом ее домом! Она сде­лала глубокий вдох, чтобы успокоиться. Неужели она на самом деле такая чувствительная, как он говорит?

— Что тут плохого?

— Дорогая, ведь это первый день нашего медо­вого месяца, — медленно произнес Гидеон. — Я знаю, у тебя нет представления о единении супру­гов, но подумай о романтических чувствах нашей экономки.

С точки зрения Эйлин, глупо быть рядом

и не забрать машину. Однако слишком многое зависе­ло от того, чтобы их видели вместе и думали, буд­то они так сильно любят друг друга, что ни на ми­нуту не могут разлучиться.

— Разве могу я расстаться с тобой хоть на миг? — съязвила она.

— Тогда пойдем есть.

Обед получился запоздалым, но очень прият­ным. Они беседовали, не касаясь ничего личного, что очень устраивало Эйлин. Она всегда считала, что у нее ровный характер, но, вспомнив, как были оскорблены ее чувства, когда Гидеон упомянул о сущности их брака, она не хотела бы снова ис­пытать подобное.

Время пролетело совершенно незаметно. Когда они вернулись в дом, где теперь жили вместе, Эйлин, сгорая от нетерпения, пошла в детскую, что­бы посмотреть, как расставить мебель, которую привезут завтра. Неожиданно она обернулась... и обнаружила, что Гидеон стоит, наблюдая за ней.

— Я был уверен, что найду тебя здесь.

Она улыбнулась:

— Я хотела подумать, куда что поставить... если ты не возражаешь. — Может быть, у него свои со­ображения на этот счет?

— Делай так, как посчитаешь нужным, — отве­тил Гидеон и стал объяснять, почему искал ее: -Миссис Моррис спрашивает, нет ли у тебя каких-то особых пожеланий на ужин.

— Да я еще не проголодалась! — воскликнула Эйлин и только потом поняла, что на ней, как на хозяйке «Оуквейла», лежит обязанность обсуж­дать меню с экономкой. — Пожалуй, пойду погово­рю с ней, — решила она. — А потом я хотела бы пойти прогуляться. — Она еще не видела здешних окрестностей. Что касается «единения супру­гов»... Гидеон хотел единения, она ему это обеспе­чит... — Тебе лучше пойти со мной.

Гидеон изумленно посмотрел на нее. Потом лицо его приняло лукавое выражение.

— И на ком же я женился? — спросил он с до­вольной улыбкой.

— На любительнице распоряжаться. Пошли!

Поговорив с миссис Моррис, Эйлин с огром­ным удовольствием прогулялась с Гидеоном. По­сле чего поднялась в свою комнату и закрыла дверь между их спальнями. Потом понежилась в ванне и, несмотря на то, что в глубине души вол­новалась о Джастине и Ките, впервые почувство­вала себя лучше.

Ужин прошел очень приятно, хотя Гидеон об­ладал поразительной способностью вытягивать из нее сведения, которые она считала если не секре­том, то своим личным делом.

— Ты всегда хотела быть бухгалтером? — спро­сил он, и Эйлин, удивляясь самой себе, начала рассказывать ему о своих планах поступить в уни­верситет, которые она вынашивала до того, как погибли родители. Рассказала и о том, как ей по­везло, когда Андреа предложила сама готовить ее.

— Она относилась ко мне великолепно, —

про­должала Эйлин. — Всегда сочувствовала, когда с Джастиной возникали какие-то проблемы.

— Джастина была сорвиголовой?

— Но не безнравственной!

— Не кипятись. Мы ведь уже установили, что они с Китом стоят друг друга.

— Прости, — извинилась она, и Гидеон улыбнул­ся.

— Значит, ты, то беспокоилась о Джастине, ра­зыскивая ее по ночам, то готовилась к экзаменам на бухгалтера, и у тебя никогда не хватало време­ни на личную жизнь.

— О, все было не так мрачно! — возразила Эй­лин, не в восторге оттого, что этот человек думает, будто она совсем «зеленая», глупая и никогда не имела друга. — У меня были свои радости.

— Приятели?

— Конечно.

— Кто-нибудь из них стал тебе особенно бли­зок?

Эйлин покачала головой и, хотя ей было это совсем не по душе, почувствовала, что вынужде­на признаться:

— Я встречалась с ними слишком редко, чтобы это понять.

— Раз пять? — спросил Гидеон.

— Скорее, раза два. Потом происходили какие-то неприятности с Джастиной, и я вынуждена бы­ла все обрывать. При том, что Джастину бросало из одной крайности в другую, я решила сосредо­точить свое внимание на учебе и на сестре.

— И Джастина всегда была на первом месте?

— Ну как тебе объяснить? — У него был брат, ра­ди которого, как она понимала, он готов на все. — Моя сестра не всегда доставляла мне головную боль, — поспешно произнесла Эйлин. — Она была необузданной, конечно. Импульсивной, легкомыс­ленной, отчаянной, иногда сущим кошмаром — этим все сказано. Но в то же время она была лю­бящей, веселой и безукоризненно честной. — Эй­лин замолчала. Ей снова пришла в голову ужасная мысль, которая уже давно мучала ее.

— В чем дело? — обеспокоенно спросил Гидеон. — В твоих глазах столько боли.

— Прости, — извинилась Эйлин. — Я все время пыталась убедить себя в том, что гормональные нарушения все еще давали о себе знать после рож­дения Виолетты, и именно поэтому Джастина вела себя в несвойственной ей манере. Ведь она такая честная. Я точно знаю, что она не могла уехать из отеля, не оплатив счет. Она просто не могла бы. Я знаю!

Гидеон, однако, дал свое объяснение:

— Может, она подумала, что счет оплатил Кит.

Эйлин хотела бы поверить в это. Может быть, они отправились куда-то в то утро, когда сошла лавина, собираясь вернуться, да что-то помешало им сделать это.

— Деньги были только у Джастины, — неуверен­но напомнила она.

Гидеон, кажется, не собирался падать духом.

— Если она не менее чувствительна, чем ее се­стра, я думаю, она скорее бы передала деньги Ки­ту, чем позволила бы ему чувствовать себя уни­женным.

У Джастины было достаточно времени, чтобы воспользоваться одной из своих кредитных карто­чек и получить какие-то деньги, которые она, ко­нечно, отдала Киту. Размышляя об этом, Эйлин вдруг почувствовала, как учащенно забилось ее сердце от нежного взгляда Гидеона.