Дева Озера
Шрифт:
— Тогда тебе придется умереть от голода у нас на глазах, леди Эмбла. Впрочем, ты можешь поужинать у себя, — сказал Эдон.
Эмбла побледнела, в ярости сжала губы и вскинула подбородок. Эрл не собирался оставлять Эмбле ни малейшей надежды на то, что ей удастся сохранить власть теперь, когда он вернулся на свои земли. Обвинить ее в убийстве племянника он пока не мог, но подозрения на этот счет у него имелись. И у брата Гутрума тоже. А вызывающего поведения с ее стороны он не потерпит, и будет лучше, если
Эдон повернулся к дамам, отвлекая их от шума, связанного с уходом Эмблы и ее шести головорезов. Сарина продолжала рычать до тех пор, пока Эмбла не скрылась из виду.
Эдон понял, что волкодаву не нравилась жена Харальда, а мерсианку пес обижать не собирался. Эрл хотел снова сесть за стол, но увидел, что гостья наклонилась к Сарине. Затем она что-то сказала двум маленьким слугам, стоявшим около бочонка с вином, и Эдон слегка обиделся на то, что она сразу не подошла к нему.
Чувствительная к малейшему изменению в настроении Эдона, леди Элойя своим чистым голосом отчетливо произнесла на саксонском диалекте:
— Принцесса, вы пренебрегаете лордом Эдоном.
Тала так резко обернулась, что мальчики-рабы от неожиданности расплескали вино. Сарина подошла к пятну и стала его нюхать. Тала оказалась в центре всеобщего внимания. Она не знала, что хуже: стоять и ждать, когда тебя сожрет волк, или встретиться взглядом с темными бездонными глазами викинга. Жаром обдало ей шею и руки, когда она повернулась к нему лицом.
— Почему вы назвали меня принцессой? — обратилась Тала ко всем женщинам, сидящим за столом, так как не знала, которая из них говорила с ней.
Ей ответила очень красивая дама с дальнего конца стола:
— Потому, что оракул лорда Эдона, грек Тео, мой муж, предрек, что в первый вечер нашего приезда в Варвик с нами будет ужинать настоящая принцесса. Мы — в Варвике, а вы — наша единственная гостья.
Эдон не стал добавлять, что доказательством тому является и золотое ожерелье у нее на шее. Он подошел к ней и взял за руку. Тала поклонилась лорду и всем сидящим за столом.
— Простите, что я нарушила ваш пир, но мне приказали прийти на закате солнца.
Эдон был в недоумении. Неужели эта красавица и босоногая замарашка на дубе одна и та же женщина? Он недоверчиво покачал головой.
— Это не вы прятались в ветвях дуба.
— А кто хвастался прекрасной памятью на лица? Мне следовало не послушаться приказа и проверить вашу память.
Эдон получше пригляделся к ней, любуясь аккуратно уложенными под сеткой кудрями и слегка загоревшей кожей. Рыжие прядки волос выбились из-под сетки и завивались на висках и на лбу.
— Я не приказывал вам приходить одной.
— А я не говорила, что пришла одна, — осторожно сказала Тала. — Но это не важно. У вас достаточно воинов, чтобы защитить всех присутствующих
Эдон демонстративно оглядел пустые стулья.
— Тогда позовите мальчика. Пусть поужинает с нами.
— Какого мальчика, милорд? Я никого не знаю.
Ага, она хочет перехитрить его. Эдон сделал знак Ригу.
— Ты узнал имя принцессы? Риг улыбнулся.
— Конечно, милорд. Представляю вам Талу ап Гриффин. Принцесса, этот волк в нарядных одеждах — Эдон Халфдансон, эрл Варвика.
Янтарный блеск померк в глазах принцессы, словно она вспомнила что-то неприятное. Тала выдернула свою руку из руки Эдона.
— Вы брат Гутрума и сын Халфдана, покойного датского короля?
— Именно так, — ответил Эдон и, решительно положив руку ей на поясницу, подвел Талу к креслу рядом со своим. — Чем вам не угодил мой покойный отец? — Рукой Эдон чувствовал тепло ее тела. — Халфдан отправился к праотцам в Асгард двадцать пять лет назад. Вы слишком молоды, чтобы затаить на него обиду, и я точно знаю, что он не путешествовал так далеко к югу от Йорка.
— А может быть, я не с юга, — не уступала Тала.
— Нет, с юга, принцесса. В ваших жилах течет кровь лимских королей. Об этом говорит ожерелье у вас на шее. Эмбла ненавидит вас и открыто называет ведьмой. У нее есть на то причины? — вкрадчиво спросил Эдон.
Он медленно провел ладонью по позвоночнику Талы. Она попыталась отстраниться, но уперлась спиной в его руку, чем доставила ему немалое удовольствие.
— Эмбла Серебряная Шея славится своей злобностью.
— Она вас обвиняет в колдовстве.
В ответ на столь прямое обвинение Тала рассмеялась, и ее смех эхом разнесся по зале.
— И вы не хотите это опровергнуть?
— Зачем? Викинги славятся своей глупостью, суеверием и грубой силой. Эмбла не исключение.
— Вы пытаетесь рассердить меня. Сядьте, Тала ап Гриффин. Еда стынет, а присутствующие хотят отужинать до появления луны. И не вздумайте никого оскорблять. Иначе вы узнаете, что за моим столом глупых викингов не бывает.
Повинуясь приказу Эдона, Тала села рядом с ним. Она почувствовала облегчение, когда он убрал руку с ее спины, но то место, где лежала его ладонь, горело, точно его прожгли клеймом.
Слуга поспешно убрал опрокинутый Эмблой кубок, поставил перед Талой позолоченную тарелку. Она придвинула поближе жесткое кресло и стала разглядывать сидящих за столом. Эдон обратил внимание, как она гладит ручки кресла, на которых были вырезаны волчьи головы. Интересно, приятно ли ощущать прикосновение ее пальцев на своем теле, подумал он, изучая ее профиль: нежную линию щеки, точеный нос и полные, яркие губы. Платье Талы было безупречно, но… ее женственной фигуре больше пошли бы пестрые шелка, в которые одевались его придворные дамы.