Девица и волк
Шрифт:
— Всегда пожалуйста! — беззаботно отмахнулась ведьма.
— Не могу поверить, что ты благословляешь это!
— Он сильный, благородный, умный, а главное Даню любит. Отчего мне быть противной?
— Да хотя бы оттого, что он много старше и неживой.
— Федь, ты несправедлив. Ревность затмевает рассудок. Доводы твои неразумны. Мне на роду было написано быть одинокой, а вот ей совсем иное. Этот союз может разрушить только она, и то если захочет. Даже волк не в силах от нее отступиться…
— Так
Федор ударил себя по лбу. Марья снова засмеялась, затем лицо ее стало суровым.
— Просто, действуй разумно. Я, конечно, тебя как сына люблю, но если ты причинишь вред моей внучке…
— Ты меня со свету сживешь, а то я не знаю! — закончил за нее богатырь.
В оконное стекло еле слышно постучали.
— Ба Маш! Ба Маш!
Яга встала со стула и, отодвинув занавески, распахнула раму.
— Ба Маш. Я принес. Я свободен!
— Весть?
— Не-е, — маленький чертенок ловко перепрыгнул через подоконник и очутился в комнате. — Ты ж просила, вот я и достал, как обещался! Еле нашел!
Марья распахнула выжидающие глаза на чертенка. Тот перегнулся через подоконник, закряхтел, напрягся, тоненькие ножки неожиданно оторвались от пола и засучили в воздухе копытцами. Груз с той стороны был тяжел для столь миниатюрного создания.
— Сейчас, сейчас, сейчас… — Щебетало существо.
И вот из-за стены дома показалась полукруглая верхушка чего-то, накрытого выцветшим покрывалом. Затем чертенок затащил весь предмет в комнату и бухнул его на пол.
— Фу-у! Толстая!
Правой ручкой он вытер пот со лба.
Марья стянула покрывало. В большой золоченой клетке сидела невозмутимая и несколько помятая Гамаюн.
— Что ж ты ее в клетку жар-птицы то?
— Так она говорить не хотела! И лететь отказывалась. Пришлось братцев созывать, чтобы выловить, да туда ее впихнуть!
Федор хохотнул.
Яга нахмурилась.
— А это точно та самая?
— Точно, точно… — Пискнул чертенка. — Точнее не бывает. Ну все. Долг мой списан, я побежал.
Существо скрылось в проеме открытого окна. Марья проследила, как он сбежал, затем повернулась к птице.
— Говори.
Гамаюн презрительно повела бровью.
— Говори, пернатая. Приказ Морока исполняю.
Вот теперь невозмутимость слетела с прелестного личика.
— Что ты хочешь знать, Яга?
— Помнишь ли человеческого юношу Антона, которого усыпила на детской площадке с три месяца назад.
Птица пожала плечами.
— Я много кому песни пела.
Марья позвала.
— Антош!
— А?
— Подь сюда!
— Ну, баб Маш! А мой цве…
— Подь сюды, говорю! — голос женщины стал грозным.
— Все.
— Его помнишь? — обратилась Яга вновь к птице.
Гамаюн заворожено смотрела на красивого юношу.
— Помню его. Такой милый и добрый, красивый, жалко мне его бы…
— Тфу! Пернатая! Ты мне лучше скажи: кто тебе велел его усыпить?
Птица рассердилась.
— Яга мне просьбу Маржаны донесла.
— Какая Яга?
— Меч охраняющая.
Федор побледнел.
— Проша?
— Она. Нашла меня в садах и просьбу передала. Я выполнила да улетела. А теперь выпустите меня.
Марья задумалась.
— Сначала ты все тоже самое повторишь Мороку.
Птица недовольно защебетала. Яга раздраженно накрыла клетку покрывалом. Антон сел рядом с Федором. Слишком неправильным сейчас казалось лицо ведьмы. На нем ясно читалась тревога.
— А ну-ка, Антош, подай мне вон блюдечко серебряное.
Парень оглянулся по направлению кивка ведьмы. На стене, действительно, висела полка, а на ней стояло небольшое блюдо декоративное, ярко начищенное. Антон встал и снял его.
— Вот.
Марья бегом спустилась в подпол, за дальними банками она отыскала плетеную корзину яблок. Осторожно вынула одно из них и спрятала остальные. Наверху Яга опустила яблоко на блюдо и, склонившись над ним, зашептала. Яблоко медленно покатилось по кругу.
— Что она делает? — Антон ткнул Федора локтем.
— Хочет увидеть прошлое Прасковьи.
Парень поднял удивленно брови и, когда Марья закончила наговор, склонился над блюдом. Федор последовал чужому примеру.
Серебряная поверхность нечетко отразила три лица, затем лица растворились и внутри начали появляться безмолвные картины, сменяющие друг друга, как видеоролики.
Вот великолепная русая девушка оборачивается старой цыганкой и садится на площади, возле цирка. Многочисленные прохожие не обращают на нее внимания, она как будто и не проявляет к ним интереса, пока в ее поле зрения не попадает пожилой дед, одетый в белую майку и джинсы. Гадалка подзывает его и что-то ему нашептывает.
Картина меняется. И вот уже та же молодая девушка принимает вид сказочной Яги и протягивает вожжи белоснежного коня пожилому мужчине с туго набитой спортивной сумкой.
Снова перемена. Та же Яга забирает коня и провожает деда через пелену тумана.
Перемена. Русая красавица стоит и наблюдает за Даней и Дубравко на городской площади там, где она изображала гадалку. Лицо ее искажает ярость, кулачки сжаты.
Новая картина. Девушка протягивает Гамаюн прядь седых, почти белых, волос и произносит короткую речь.