Девочки, не ссорьтесь
Шрифт:
— Она же наша двоюродная сестра, ты что, забыла? — Энди даже задохнулась от возмущения.
— Она учится в Гриффиндоре. Общаться с гриффиндорцами — дурной тон, не понимаешь ты этого, что ли? И к тому же она встречается с Уизли. Тебе надо объяснять, какая репутация у этой семейки? Энди, ты позоришь честь Блэков!!
Андромеда с шумом выдохнула и постаралась говорить спокойно:
— Белла, ты не имеешь права меня в этом обвинять. Что такое абстрактная честь Блэков, если — и ты это прекрасно знаешь, — для меня важны конкретные люди, моя семья — родители, ты, Цисси… Я вас люблю и хочу, чтобы мы не ссорились.
— Ах, да, — усмехнулась Белла, —
— Ну что ты опять за старое, Белла! — Энди устало вздохнула. — Цисси — хорошая девочка. Просто интересы у нее другие. Ей не нужны, как тебе, великие идеи, за которые она будет бороться. Ей нужен дом, семья. Она выйдет замуж и будет хорошей женой и мамой — вот увидишь. Что в этом плохого? У каждого в жизни свой путь — пойми ты это.
Белла в ответ долго молчала, потом медленно провела рукой по лицу, как будто пытаясь смахнуть что-то невидимое с глаз.
— Да… Я понимаю. Просто забываю все время — очень уж хочется, чтобы мы все — наша семья — шли одним путем. Тем, который я считаю правильным. А ты… ты мудрее меня, ты понимаешь, что так не бывает. Ты хорошая, Энди. Я хочу, чтобы ты была счастлива. — Она порывисто обняла Андромеду, стиснула ее плечи, потом резко развернулась и размашистым шагом пошла по направлению к слизеринским подземельям. Андромеда с грустной улыбкой смотрела ей вслед.
А через год Энди стояла в огромной толпе гостей, собравшихся на свадьбу Беллы и Руди Лестрейнджа, и плакала. Ей казалось, что очень важную и серьезную часть ее жизни отрезали и выбросили прочь. И никогда не будет как прежде — нет больше трех сестричек Блэк, шептавшихся когда-то в одной постели, накрывшись с головой одеялом, игравших в прятки и салочки, любовавшихся закатами, сидя рядышком на ступеньках родового особняка. Беллатрикс стала совсем чужой, и Энди просто перестала понимать, что творится в голове старшей сестры. Они почти не разговаривали с того памятного момента у дверей Большого зала. Энди казалось, что Белла не хочет больше ругаться с ней, но боится не сдержаться, поэтому предпочитает игнорировать. Что ж, наверное, это и к лучшему… Но почему же тогда сейчас так больно?..
Ее не покидало отвратительное чувство, что она присутствует не на свадьбе, а на похоронах, где провожает сестру в последний путь. Ей с самого начала было ясно, что Руди — не тот человек, который способен повлиять на Беллу и выбить из ее головы это безумное увлечение Темным Лордом и его идеями. Скорее все будет наоборот — Беллатрикс потащит мужа за собой, и он послушно, как собачонка, пойдет, куда бы ее ни занесло. Вон как смотрит на нее — восхищенно и немного испуганно. Убожество, а не жених. А Белле нельзя такого мужа-подкаблучника — совсем зарвется и потеряет контроль над собой и своими желаниями. Ужасная ошибка… Энди тряхнула головой. Слезы бессильного отчаяния безостановочно текли по лицу.
— Смотри,
— Да ну что ты, Арчи, — зашептала в ответ Милдред, оживленно брызгая слюной. — Это она завидует. Переживает, что ее саму замуж никто не возьмет. И зря — дурнушка, конечно, но все-таки Блэк. С Блэками все мечтают породниться, уж кого-нибудь да найдут ей родители. Глупая девчонка.
Толстуха как в воду глядела. И впрямь — не прошло и месяца, как отец вызвал Андромеду в кабинет на серьезный разговор.
— Доченька, ты ведь хорошо знаешь Люциуса Малфоя, правда? — начал он издалека.
Энди про себя усмехнулась. Еще бы ей не знать Люциуса — вечного гостя на всех семейных праздниках. Кажется, она помнит его с тех пор, как он ей паука за шиворот засунул — ей тогда было тогда годика три, не больше. И в школе они виделись частенько. Люциус учился в Слизерине на курс младше и пользовался бешеной популярностью у девчонок. Но Энди он не нравился. Она вообще не любила блондинов, а блондинов, помешанных на своей внешности, не воспринимала совсем. Люциус к тому же обожал задирать нос и частенько употреблял ненавистное ей слово «грязнокровки». И, наконец, последнее существенное обстоятельство — он явно был влюблен в Нарциссу, а у Энди не было ни малейшего желания перебегать сестренке дорогу.
— Пап, — она решила не тратить время на ритуальные хождения вокруг да около, а сразу приступить к делу, — а разве Люциус не на Цисси хочет жениться?
— Эмммм, — отец неожиданно смутился и даже слегка покраснел. — Нууу… Честно тебе скажу — он изъявлял такое желание. Но мы, конечно же, ему сказали, что породниться с Блэками — уже само по себе такая честь, что выдвигать дополнительные требования относительно невесты — это просто неприлично.
— Папа, но мне совсем не будет обидно, если Нарцисса обручится раньше меня. Все это старомодные глупости — насчет того, что замужества дочек надо устраивать по старшинству. Я совсем не тороплюсь замуж, честное слово! И я видела, как Цисси строила глазки Люциусу на свадьбе у Беллы. Они явно нравятся друг другу, так пусть и обручаются. Мы ведь не будем мешать влюбленным сердцам, а, пап? — Энди, рассмеявшись, обняла отца и ткнулась ему носом в шею. Тот, растаяв, растроганно шмыгнул носом:
— Ну что за девчонки своевольные пошли! Сегодня младшая уже прибегала, вся в слезах, грозилась отравиться, если я выдам тебя за Люциуса. Сумасшедшая! Я бы, конечно, никогда не уступил ей, но раз уж ты сама отказываешься…
Вечером в спальню к Андромеде ворвалась сияющая Цисси и бросилась обнимать сестру.
— Энди! Энди, ты… ты самая лучшая! Ты знаешь, Белла бы никогда для меня такое не сделала!
— Ну почему же, — хихикнула Андромеда. — По-моему, ей не слишком-то нравится Люциус, так что, если бы ей предложили выйти за него замуж, она…
— Да она бы вышла за него только для того, чтобы досадить мне! Ты что, ее не знаешь, что ли??
— Цисси! — Андромеда укоризненно покачала головой. — Ну зачем ты так? Мы ведь сестры, все трое, ты помнишь? И мы не должны ссориться.
— Ну ладно, ладно, — Нарцисса махнула рукой. — Не буду про нее больше — ты так смешно всегда заводишься, когда мы с ней друг про друга гадости говорим. Ты лучше скажи… Тебе самой-то он нравится, а? Может, ты… Тебе тяжело было отказываться? — Она внезапно стала очень серьезной и с тревогой заглянула в глаза сестре.