Девственница

Васильева Ксения

Подожди, - веско сказала Алиса.
– Он с удивлением посмотрел на нее, но остался, снова сел в кресло.

Алиса закурила:

Ты вообще ничего не видишь и никого не знаешь!

Игорь Иванович даже не обиделся от удивления:

Как? Я ничего не знаю? И никого? В посольстве, что ли? Ха-ха! саркастически произнес он.

Это я должна сказать "ха-ха"! Потому что у тебя под носом хо-дит невеста для Алека, да не худшая, а ты о какой-то девушке в Москве бормочешь, на которую Алек и не плюнет даже. А тут... Она ему нравится! Я это вижу!

Бог мой! Да

о ком ты говоришь: - вскричал Игорь Иванович, уже несколько раздраженный.

Алиса сказала почти по складам: Дочь третьего, Александра

Семеновича Сафонова. Ну, вспоминай, вспоминай... Я, конечно, счастлива, что мой муж не обращает внимания на юных красоток, но все же... Игорь!

Да, он вспомнил миленькую блондиночку, которая один раз сте нографировала, когда заболела Клара, и как-то встретил её на приеме, вернее, увидел...

Ну, я вспомнил, ну и что? Как мы это сделаем? И потом тут, на глазах у всех. И вовсе я не уверен, что она так уж нравится Аль-ке.

Поверь мне, - сказала Алиса, кладя руку на его руку, - по-верь мне, Игорь, нравится. И мне, кстати, нравится её мать, ми-лая женщина, прекрасный врач, по отзывам, отец-добрейший и поря-дочнейший человек (Игорь снова поморщился, опять Алиска лезет не в свое дело. Ну ладно, девочка их... Хотя... Но Алиска много се-бе позволяет. И будет позволять, с грустью подумал он, потому что перечил жене очень редко. Она редко ошибалась в своих оцен-ках и во многом другом), я тебе говорю-добрейший и порядочней-ший, что в наше время важнее любых самых деловых качеств. А де-вочка не просто миленькая, дурачок ты мой, а красавица.

Да?
– удивленно переспросил Игорь.
– Красавица? Хм...

И при этом знает стенографию, машинопись, английский, учит французский и вообще очень образованна... Думаешь, не знаю? Она уходит в мавританский дворик и там читает, занимается, слушает музыку... Я все знаю в подвластной тебе империи, а ты-то дума-ешь, что главное - политика. Главное, я сто двадцатый раз твержу тебе, это люди, которые тебя окружают...

Ладно, ладно, - заворчал Игорь Иванович, - ты уже села на свою лошадку: учить меня и поучать. Так что там с девчонкой? Как её зовут и что будем делать? Только в темпе, мне уже пора, - и он взглянул на часы, - ого!

Что будем делать - знаю я. Тебе можно и не знать. Относись только к Александру Семеновичу помягче и присмотрись к нему пов-нимательнее. А зовут девочку Наташа. Ты говорил Алеку о Европе?

Нет еще, - сказал обеспокоенно Игорь Иванович, - А что - надо?

Просто в его присутствии посетуй, что место...Да ради этого можно и на Кларе жениться! Ладно, ладно, не строй обиженное ли-цо, знаю, что любишь её, почти как меня... Так вот, посетуй, что пропадает такое место, потому что оно для женатого, спокойного, непьющего человека. Мол, если бы Алек был таким человеком, то все было бы о'кей. Понял? И все.

Днем в гостиной мать и сын вели нешуточный разговор. Алиса те - перь мечтала, чтобы Алек женился на Наташе. Наташа вполне реаль - ный вариант, и со знаком плюс. Думается, девочка без ума от Але - ка, он такой импозантный, остроумный, красивый, наконец,

воспи - танный. Уж она над этим потрудилась. Ну, бывают заскоки, но если она себя умно поведет, - а она девочка явно неглупая, - то

Алька не станет пить и никаких недоразумений не будет.

Послушай меня, сын, - сказала она серьезно, - Папа мне сегодня сказал, что есть место атташе в Европе и пока оно свободно, ты мог бы там оказаться. Если женишься. Слушай дальше. Европа - это, может быть, один раз в жизни, пока твой отец на коне! Но ты должен жениться...

Алек засмеялся:

За этим дело не станет! Женюсь, хоть завтра!

На этой девочке? Наташе?
– осторожно спросила Алиса.

Конечно! А на ком еще? Ты подскажешь?

Нет, не подскажу. Но ты должен подумать, Алек! Ты её совсем не знаешь. Она мне тоже симпатична, но говорят, у неё плохой харак-тер, она угрюмая и нелюдимая и ещё что-то там, но, конечно, хо-рошенькая и дело свое знает.

Алек удивленно смотрел на мать:

Так в чем же дело? Что я, бедняжка, испорчу себе жизнь, женив-шись на о-очень угрюмой, но очень хорошенькой девушке, которая знает все сспециальности, нужные в посольстве? Мама! Я-то думал, ты более современная! Ради Европы можно жениться и на мадаме много хуже! Тем более, что скажу уж откровенно, - Наташа мне сильно нравится, я даже сам от себя не ожидал такого... Все? Иду делать предложение!

Алиса решила: что она обязана ещё раз предупредить сына.

Послушай, Алек! Мы её совсем не знаем!

Узнаем!
– рассмеялся Алек.
– Ну что вы, дорогие мои! Чего тут такого ужасного или опасного? Не понравимся - разведемся, зато поживем в таком месте! Годик-то мы с ней, надеюсь, не убьем друг друга?

Если бы ты был менее легкомыслен...
– вздохнула Алиса и поду-мала, что она, наверное, совсем постарела, если из женитьбы Але-ка на этой милашке делает проблему.

Так я пойду, мама? Сделаю великий шаг в своей жизни, а? Бла-гословляешь?

Алиса медлила, но улыбалась, а про себя лихорадочно просчиты - вала: нет, девочка неплохая, родители - тоже (тут, конечно, не - малую роль играла камея, что говорить...), в конце концов, ну не сложится, так ведь и повлиять они все могут! И на нее, и на не - го. Только детей пока не надо...

Может быть, до утра, Алек?..
– спросила Алиса нерешительно.

Ерунда какая! Скажу сейчас и все тут. Она, конечно, обалдеет, и ей как раз до утра думать и думать. Такая девулька сразу тебе не брякнет: ах, я согласна! Она - человек самобытный, скажем так. Поэтому я иду сейчас и говорю все!

Но подожди про Европу! Пусть она так согласится!
– Закричала Алиса.

Мама! Перестань меня учить жить! Мне двадцать шесть лет! Форвертс, как он говорил себе всегда во всех затруднительных случаях и шел на абордаж. Иногда - успешно, чаще - нет. Но это его не пугало.

* * *

Наташа сидела в мавританском дворике, где горел один неболь - шой фонарь в виде шара и слушала музыку.

Она не видела Алека и не слышала его шагов и даже забыла, что они договорились посидеть и поболтать вечерком.