Девственница
Шрифт:
Ребеночка сплавили моего, а я теперь виноватый! Пошли б вы все! И мужа у тебя нету, где он? Видом не видел и слыхом не слы-шал!
– Орал и Санек.
Ну и выметайся, да поскорее!
– завопила Марина.
Санек отбыл в ссоре.
... Ну и ладно, думал он, все равно ничего с Наташкой не получи - лось бы, и сыночка, может, и нет. Поедет Санек в родную деревню
Супонево, там Татьяна уже подросла. Девка-кровь с молоком, не чета этой злыдне тощей.
* * *
Наташа смотрела в иллюминатор самолета и думала.
... Вот она оставила все за бортом. Никто её не найдет. Она
Светлана и Александр Семенович были несказанно рады, что все осталось там. И они увозят, уносят свое любимое чадо от ужасов, стрессов и всего подобного. "У нас будет новая жизнь", - тверди - ла Светлана, - как одна из литературных героинь - "мы увидим небо в алмазах..." И они заставляли себя в это верить.
АФРИКА.
Прошло с полгода. Все уже устроились по местам. Папа-третий сек-ретарь, мама врачует. Тут она и терапевт, и экстрасенс. Мама - молодец, всегда и везде находит себя. Наташа тоже работает, под началом страшной старшей мастодонтши, - Клары Ивановны, которую посол, говорят, таскает за собой по всем странам и океанам. Не-заменимая, наверное, сплетница. Посол вроде бы - ничего, как го-ворит папа, современный, не старик. Первая мадам, как английская леди, суха, высока, с уложенной волосок к волоску прической, - черноволосая востоковатая дама. Может быть, даже красива, но уж очень вся сделана. Жара, кругом черные, которые то ли пляшут все время, то ли возмущаются, какие-то митинги, на которых орут или поют, или то и другое, или же одно и то же. Песок,желтый песок, и пыль от этих толп, которые шастают по улицам босиком...
Наташа работает немного, потому что стенографию ведет сама
Клара Ивановна, ей не доверяет, она только машинистка. Да и то не полный день, что тут за документы! Ерунда всякая. Даже Наташа это понимает. Возможно, что-то важное печатает сама Клара Ива - новна, по ночам? Наташа чувствует, что эта старая слониха её еле терпит. Конечно, будь она Кларой Ивановной, она бы такую Наташу вообще ненавидела. Но обращается она к Наташе только - Наташень - ка.
Больше всего Наташа любит мавританский дворик на задах посоль - ства. Там пальмы, узорная плитка под ногами, цветы и почти всег - да никого нет. Посольские дамы любят солярий или прохладную гос - тиную с телевизором, кинозальчиком рядом, автоматами для игр и всякой всячиной. Там же бар с кофе и напитками. В мавританском дворике тишь и скука, - так считают дамы. А для Наташи это единственное место, где она может существовать. От скуки она взялась за книги, к которым раньше была совершенно равнодушна, как к музыке и живописи. Ничто её не интересовало.
Может быть, потому что слишком рано мозги её бедные были заняты совсем-совсем другим.
Дамы в гостиной, куда изредка заглядывала и Светлана, не любя эти посиделки, но зная, что они ей необходимы, высказывались ос - торожно, что дочь у неё прелестная, но такая затворница, что ей стоит обратить на это внимание.
Светлана улыбалась и говорила, что, во-первых, это возрастное, во-вторых, Наташа всегда была тихой девочкой, с ней забот не бы - ло никогда и она вовсе не волнуется. Конечно, говорили дамы, выйдет замуж, родит ребенка и столько забот появится,
В тот день, который уже клонился к вечеру, Наташа сидела в своем дворике в наушниках и слушала Руссоса.
Кто-то тронул её легко за плечо. Она обернулась. Перед ней стоял молодой человек, крепкий, невысокий, с живыми смешливыми глазами, коротким носом и ослепительной улыбкой. Он был похож на какого-то киноактера. В посольстве таких не было. Он что-то го - ворил, и Наташа из вежливости сняла наушники: - Что?
Молодой человек, видимо, повторился:
Какие люди и без охраны!
Наташа привычно улыбнулась и вопросительно посмотрела на него. Молчать. И все узнается само.
Здравствуйте, фея здешних мест, - начал молодой человек, но не развязно, а как бы с пиететом.
– Позвольте представиться. Алек-сандр, просто Алек (Господи, кажется, это имя будет преследовать её всю жизнь.
Она сразу как-то захолодела, и молодой человек ей не понра - вился.
Я сын здешнего высокого Посла. А вы?...
Наташа. Дочь третьего секретаря, - в тон ему ответила Наташа и хотела снова надеть наушники (если он - сын посла, так она долж-на для беседы с ним прекращать свои занятия? Нет уж!), но моло-дой человек опередил её и спросил:
Скажите, почему вы такая хорошенькая и такая суровая?
– Харак-тер такой, - ответила Наташа, - и потом, я занимаюсь.
Простите, что помешал. Вечно я не вовремя. Всю жизнь. Тоже та-кой характер, - попытался опять навязаться на легкий разговорчик сын высокого посла, но Наташа не собиралась с ним беседовать. И потому, улыбнувшись, по этикету - сказала:
Сожалею.
Алек весело рассмеялся:
Удаляюсь, но предупреждаю, что мы все равно увидимся, Наташень-ка, и не раз. В резервации не видеться невозможно!
Наташа как-то перестала слушать музыку и задумалась над появ - лением этого "высокого сына". Что он человек с юмором, и с иро - нией относится к своей роли - это видно, и это неплохо. И моло - дой, может быть, и поболтать когда-никогда будет с кем, а то ведь вообще - пустыня. Но он ей и не понравился. Чем? (кроме имени...). Она поняла, - тем, что она ему понравилась. Ей странно неприятно было, что она кому-то нравится или может понравить - ся... Если бы это было просто - понравились друг другу, даже па - рень с девушкой, но не для того, чтобы потом... Вот что её разд - ражало и раздражило сейчас. Ухаживания, потом зажимухи, потом
– дальше-больше, и придет все к одному и тому же, о чем она без отвращения не могла вспоминать. И так будет всегда, она это по - нимала. Этот нездоровый блеск в глазах мужчин она встречала с дрожью брезгливости.
Светлана, конечно, узнала о приезде сына посла. О такой круп - ной фигуре, как посол, дамы не сплетничали, но недомолвками и намеками говорили, что сынок после окончания МГИМО уже где-то работал в соцстране и там сильно набедокурил, выпил чрезмерно на приеме, была большая буря, но посол, естественно...