Девственница

Васильева Ксения

А ей так нужны были сейчас слова! Она ощутила себя на постели и сжалась, как ребенок во чреве матери. Слышала какой-то шорох, но открыть глаза боялась, - а вдруг уйдет это странное чувство тайны и желания? Только не открывать глаза!..

Он медленно стал раздевать её. Она от страха покрылась пупырышками озноба, в невероятном ужасе от того, что сейчас произойдет. Он лег рядом, его тело горело огнем, ей казалось, что от соприкосновения её ледяной кожи и его огня раздастся шипение, как будто на уголь брызнули водой.

Она

со страхом все же открыла глаза. И встретилась с его взглядом. В нем было столько нежности, что она подумала, - рай длится...

... Но я же много старше тебя...
– прошептала она, наконец то, о чем ей хотелось сказать давно.

– Забудь об этом, - тоже прошептал он и зарылся лицом ей в волосы...

УДАР

В это время Марина открывала дверь Наташиной квартиры. Она звонила Наташе по телефону, никто не отвечал. Марина решила заехать, - посмотреть, что к чему, может, просто не подходит Наташка к телефону. Она открыла дверь, вошла в переднюю и сразу же натолкнулась глазами на мужской плащ. Лицо её перекосилось. Проверила карманы. Из одного вытащила перчатки, бросила на пол, из другого - пистолет. Усмехнулась ядовито. Двери закрыты. Она осторожно открыла дверь в гостиную - там, на столе стояли два недопитых бокала, валялись Наташкины домашние туфли на каблуках. Та-ак, они ТАМ.

Она тихонько приоткрыла дверь в спальню.

Да. Здесь. Но после или До?..

Она так же тихо прикрыла дверь - они не услышали... Заставила себя собраться, почувствовала, что может войти туда и распахнула дверь.

В этот момент Наташа открыла глаза и увидела её. Валентин не видел.

Наташа не уяснила, почему тут появилась Марина, но краем сознания поняла, что лежит голая совершенно и закричала:

– Марина, уйди! Прошу тебя! Уйди! Потом!

Вмиг Валентин поднял голову, подхватил халат с пола и накинул на Наташу, за что она ему было до слез благодарна, - и приказал Марине: Убирайся!

Это был другой Валентин: недобрый, опасный, способный на все. И почему он называет Марину на "ты"?

Наташа вскинулась: Валентин! Вы знакомы? Что происходит?

Марина ухмыльнулась, достала сигарету, закурила и, пустив дым в потолок, наконец произнесла хриплым от напряжения голосом:

– Валентин? А-атлично придумано!

Наташа почувствовала, как начинает безумно вертеться в голове какой-то странный пропеллер, и она прошептала:уйдите оба...

К ней склонился Валентин.

– Девочка моя, все о'кей. Эта дама сейчас отсюда уйдет. Что-то она задерживается, - он обернулся простыней и встал. Марина состроила презрительную мину:я уйду, не беспокойтесь. Не буду нарушать вашего, - она запнулась, подыскивая слово покруче, - вашего роскошного единения.И уже быстро, чтобы успеть сказать то, что их бы убило.

– Так вот Наталья, этого юношу зовут не Валентин, а Сандрик. он твой сын. А ты, соответственно, - его мать. Поздравляю на ложе любви.

– Врешь.
–

Не крикнул, а тихо произнес Сандрик.

Наташа как завороженная смотрела на Марину, а та все с той же ухмылкой, как прикленной, говорила: Пусть твоя маман посмотрит на "бабочку". Наташа еле сумела разжать губы.

– Но ты же сказала, что ТОТ умер! Маленьким! Марина! Помнишь? Сердце, как у старичка. Помнишь? Марина!

Марина посмотрела на неё уничтожающе: А ты больше верь. Совсем там в своих загранках свихнулась с жиру! Посмотри! Ты же видела его тогда, когда рожала?

Видела...
– упавшим голосом сказала Наташа, уже почти веря, что это страшная правда.

Сандрик курил и в лице его заметна была растерянность.

Марина быстрым глазом все это усекла! Вот - миг её победы над этой мерзкой девкой, которая скрывалась от неё десятилетиями, но не скрылась!

Она сказала, обращаясь к Сандрику, (будем называть его своим именем!):Наклони голову, коли я брешу! Наклони! Покажи своей, она хотела сказать "любовнице", но поостереглась Сандрика, который хоть и не был уже похож на пантеру, но ничего хорошего не предвещал.
– Покажи Наталье! Давай!

– Сандрик, прошу тебя. Уже все равно...
– Тихо попросила Наташа.

И Сандрик, посмотрев на неё обреченно и с каким-то даже ужасом,покорно наклонил голову и повернул её к свету правой стороной. И Наташа увидела за ухом, в глубине, крылышки черного мотылька...

Наташа провела пальцами по выпуклостям мотылька (наверное, в последний раз!) и сказала, сама удивляясь своему спокойствию: уйдите оба, очень прошу вас.

Но Сандрик покачал головой:пока она, - он кивнул в сторону Марины, не уйдет, я отсюда не выйду.

– Хорошо, - так же спокойно согласилась Наташа (Марина смотрела на неё с изумлением - ей надо орать и плакать, реветь, как недоенной корове, а она распоряжается светским тоном, завернувшись в халат. На ней пробы ставить негде!).

А Наташа вдруг обратилась прямо к Марине и все таким же безжизненно спокойным тоном, вся заледенев так, что не чувствовала ни ног, ни рук.

– Почему ты всю жизнь мучаешь меня? Почему ты столько лет разыскиваешь меня, как главного врага своей жизни? Для мести? Что я тебе сделала? Скажи мне сейчас. Нас трое. Мы все страшно близки и страшно повязаны. Скажи! Признайся, за что ты меня ненавидишь?

Марина молчала. Что ей было говорить? Что эта стерва вечно обскакивала её во всем? Что родила, бросила ребеночка и жила припеваючи и даже переспала с собственным сыном? Что Марина - её возмездие за грехи? Да, Марина - возмездие. А не в том дело, что она Наташку ненавидит. Хотя и ненавидит, за её грех, за её наплевательское отношение к живому человеку сыну! Именно за это!

– Так за что?
– спросила снова Наташа. Она мимолетно глянула на Сандрика и сердце её пронзила невероятная нежность, и жалость, в которых было ВСЕ.