Девушка из бара
Шрифт:
Однако проклятья не приносили облегчения, кошмарное видение не оставляло Хюйена, как ни старался он от него избавиться.
Пытаясь освободиться от наваждения, Хюйен стал пить и вскоре пристрастился к спиртному, приобрел повадки настоящего пьяницы. В моменты тяжелого опьянения по крайней мере наступало забытье… И вот сегодня, направляясь к дому Тхюи, он почему-то опять вспомнил глаза той женщины. Снова ему казалось, что ее глаза смотрят на него со всех сторон… По телу пробежал озноб… «Я уничтожу их! Всех уничто-ожу!», — зарычал он. Эта маленькая Тхюи вырастет
— Не бывать этому! — неожиданно произнес он вслух.
Хюйен шумно втянул в себя воздух и, с силой сжав баранку, резко затормозил. Раздался пронзительный скрежет тормозов. Тхюи вздрогнула и отпрянула на обочину дороги. Она едва не упала, поскользнувшись на гравии, но удержалась и с коромыслом на плече торопливо пошла в сторону. В каплях воды, выплеснувшейся на дорогу, играло солнце. Машина остановилась в нескольких шагах от девушки. Тхюи вдруг узнала эту военную машину. И в ту же минуту она услышала свое имя.
— Эй, Тхюи!
Обернувшись на этот оклик, больно резанувший слух, Тхюи увидела обветренную физиономию с резкими чертами. Горячая кровь прилила к ее лицу, долго сдерживаемая затаенная ярость охватила все ее существо. Крепко сжав губы, Тхюи решительно пошла прочь.
Не вылезая из машины, Хюйен крикнул:
— Эй, похоже, ты избегаешь меня! А ведь ты милашка, ты очень недурна, ты это знаешь?
Голос у капитана был хриплый, глаза глядели как-то странно, он явно был не в себе.
Тхюи прибавила шаг. Ее лицо, минуту назад пунцовое, побледнело и стало мертвенно-серым. «О небо, опять он начинает болтать о моей красоте, и без того по его милости нет жизни». Из груди Тхюи вырвался горестный стон.
Во всех подробностях она представила себе тот страшный день. О, она помнила все слишком хорошо — помнила налившиеся кровью глаза капитана, его мускулистые цепкие руки, лицо с резкими чертами. В тот день жены капитана не было дома. Было уже за полночь, но Тхюи по обыкновению не ложилась спать — нужно закончить стирку и еще кое-какие дела, с которыми она не успела управиться за день. Хюйен вернулся из ресторана, она издали почувствовала запах винного перегара.
Когда его волосатые сильные руки неожиданно обхватили Тхюи грубо и властно, она замахнулась на него электрическим утюгом, но Хюйен ловко увернулся и заломил ей руки за спину. Тхюи кусалась, царапалась, кричала, но он заткнул ей рот носовым платком и повалил прямо на кафельный пол, заляпанный мыльной пеной и кофейной гущей, блестящие волосы Тхюи оказались туго намотанными на его потную, не ведающую жалости руку. Тхюи приглушенно выла, отчаянно билась, ее широко открытые глаза остекленели от ужаса. Обитая железом дверь была плотно закрыта. Тхюи стало дурно от тяжелого запаха винного перегара и сигарет. О том, что было дальше, лучше не вспоминать…
Капитан Хюйен с усмешкой посмотрел на удаляющуюся фигуру Тхюи, откинулся на сиденье и, захлопнув дверцу, включил зажигание. Он нагнал Тхюи и медленно поехал рядом. Машина перевалила небольшой ров, проехала между рядами цветущих
Тхюи торопливо опустила на землю ведра с водой, схватила коромысло и, с трудом переводя дыхание, сказала:
— Прошу вас, капитан, оставьте меня в покое, не срамите перед односельчанами. Уезжайте поскорее, а то придет тетушка Зьеу, начнет браниться.
Он молча открыл дверцу и вышел из машины. Каждый его шаг отдавался металлическим стуком подковок на его ботинках. Не обращая ни малейшего внимания на слова Тхюи, Хюйен подошел к ней вплотную и сказал жестко и строго:
— Как ты смеешь говорить мне это?! — на лице капитана ходили желваки, но он тут же овладел собой, и лицо его окаменело. — Ты, кажется, забыла, что я офицер?
Тхюи сделала вид, что не поняла его слов, и вошла в дом, словно для того, чтобы положить на место коромысло, обдумывая, нельзя ли улизнуть через заднюю дверь. При виде этого ненавистного лица, при звуках голоса Хюйена она чувствовала, что не в силах сдержаться, что она совершит сейчас что-то ужасное. Она понимала, что все это может обернуться новой бедой и для нее, и для тетушки Зьеу, и для братишки Ты… Она метнулась к задней двери, но капитан Хюйен, разгадав ее намерение, опередил Тхюи: он обошел дом и закрыл заднюю дверь, затем вернулся и, загородив собою входную дверь, с издевкой сказал:
— Вот что, Тхюи, поскольку я твой хозяин, я требую выслушать меня.
Он указал ей на стул:
— Садись-ка, поговорим.
Его губы скривились в презрительной гримасе.
— Мне недосуг с вами разговаривать, — резко бросила Тхюи. Ее побелевшие губы задрожали. — Пустите меня, не мешайте мне заниматься делами.
— Ха-ха! Ну и молодчина! А хороша-то как! Когда злишься, ты становишься еще красивее. И все же поостерегись. Напоминаю тебе: я твой хозяин.
Последние слова он произнес медленно и отчетливо.
— Ты разве забыла, с кем имеешь дело? — Капитан громко, самодовольно расхохотался.
— Забыла, с кем имею дело?! Забыла, кто вы? Как забыть! — Тхюи сделала шаг назад. — Подлец, вот кто вы, мерзкий негодяй, которого люди боятся ругать открыто… И еще… еще… сами сообразите, кто вы, если поразмыслите!
С этими словами Тхюи кинулась к двери, но споткнулась о ножку стола и едва не упала. Капитан схватил ее за руку, на его лице снова задвигались желваки.
— А ну, живо садись! И не вздумай больше удирать!
Он подтолкнул ее к стулу.
— До чего обнаглела! Я покажу тебе, как упрямиться!
Он еще крепче перехватил ее руку. Тхюи вырывалась, пыталась высвободиться, но ей это не удавалось. Тогда она в отчаянии закричала:
— Ой, люди добрые! Помогите! Ой, отпустите меня, отпусти-и-и…
Капитан сдавил ей горло одной рукой, а другой пытался нащупать что-то в кармане. Лицо его стало бесстрастным, как железная маска.
— Да замолчи ты! Молчи, говорят тебе! Перестань шуметь, не то я придушу тебя! И не таких успокаивал… перерезать горло мне не в диковинку…