Девушка из бара
Шрифт:
Актовый зал, набитый до отказа, замер в ожидании. Губернатор провинции, он же мэр города Хюэ, явился в точно назначенное время — он прибыл сюда по приглашению объединенного студенческого совета. Вот один из студентов подошел к микрофону и обратился к губернатору от имени всех собравшихся:
— Уважаемый господин губернатор! Уважаемые…
В зале зашумели.
— Разрешите вам представить…
Сначала глаза всех собравшихся были устремлены на парня у микрофона, потом все разом повернулись к губернатору провинции, следя за тем, как меняется выражение его лица. Однако Хыу — так звали губернатора — сидел, застыв, как изваяние. Он ощущал на себе пристальные взгляды сотен глаз, эти взгляды сверлили, буравили его, губернатору было явно не по себе и лишь усилием воли он сохранял спокойствие.
— …Мы требуем прекратить
Хыу понимал, в какой сложной ситуации он оказался. И ведь предвидел все заранее, понял все еще тогда, когда был у себя, когда еще не видел ни этого зала, ни этих устремленных на него глаз… Он понял все уже тогда, когда получил приглашение и решил ехать. Ему уже давным-давно известны все эти требования студентов, они ему оскомину набили. Хыу слышал все это уже во время недавней демонстрации студентов — он помнит, как они шли рядами по десять человек: голова колонны в Анкыу, а хвост еще у рынка Донгба. Мелкие торговцы закрыли свои лавчонки и присоединились к колонне, потом к ним примкнули лоточники, со всех сторон стали стекаться велорикши, рабочие, служащие, буддисты… Колонна росла… Демонстранты несли гроб с мальчиком по имени Зыонг Мо и множество плакатов, они требовали наказать убийц мальчика, требовали свободы, демократии, требовали замены военной администрации выборной гражданской, прекращения репрессий и отмены конституции марионеточного правительства и еще многого другого. Их требования Хыу знал наперечет, мог повторить слово в слово, он помнил все, что было написано на плакатах, и, собираясь прийти сюда, в этот зал, он мысленно представил себе, что его ждет, и заранее тщательно взвесил все возможности. Он разработал план действий, который назвал «Десять минут усмирения». Он не раз выкручивался — выкрутится и на этот раз, но он никак не ожидал, что обстановка окажется столь напряженной, слишком напряженной! Хыу ощутил свинцовую тяжесть во всем теле и с ужасом осознал, что не может собраться с силами и задыхается от жары…
— Мы требуем, чтобы правительство немедленно отменило закон Вунгтау [5] , это справедливое требование всех вьетнамских граждан, которые выступают за национальное самоопределение, против засилья иноземцев, предателей родины и диктаторов. Это по их вине часть нашей родной земли оказалась в лапах иностранцев, это они пригрели змею на груди, пустив врагов на родную землю.
Представитель студентов продолжал свою речь, но Хыу уже ничего не хотел слышать, ему казалось, что у него в голове гудит пчелиный рой. Проклятье! Никогда еще ему не приходилось попадать в такое положение.
5
Закон Вунгтау (или хартия Вунгтау) — документ, принятый в портовом городе Вунгтау (недалеко от Сайгона) в 1964 году, т. е. в период правления в Южном Вьетнаме генерала Нгуен Кханя. Особое возмущение и широкое движение протеста вызвали статьи этого закона, согласно которым марионеточный правитель соглашался сдать в аренду США сроком на 100 лет ряд военных и военно-морских баз на территории Южного Вьетнама — тем самым предпринималась попытка увековечить американское присутствие в Южном Вьетнаме. Вскоре после очередного военного переворота, в результате которого Нгуен Кхань был отстранен от власти, эти статьи хартии Вунгтау были аннулированы.
Представитель студентов закончил свое выступление. Хыу поднялся, точно подброшенный пружиной.
— Я пришел сюда, чтобы встретиться с вами, чтобы выслушать ваши требования. Вопрос об освобождении временно арестованных студентов будет рассмотрен на уровне администрации провинции… разумеется, на основании доклада управления госбезопасности и при условии, что эти студенты осознали, что их действия по подрыву безопасности и порядка в городе принесли плачевные результаты. Посудите сами: бросили учебу, отказались сдавать экзамены, доставили огорчения родителям, вынудив их жаловаться, — нам пришлось скрепя сердце пойти на такую меру, как временный арест…
В зале
— Что касается второго вопроса — а именно отмены закона Вунгтау, — в голосе Хыу зазвучали доверительные нотки, — мы доложим наши соображения главе государства, генералу…
Его прервал громкий голос из зала:
— Возмутительно! Все те же приемы! Послушать его — так все просто, сплошные светлые перспективы… Все поставлено с ног на голову, знаем мы эти хамелеонские штучки… Ишь, как рассыпается: «Позвольте обратиться», «Нам пришлось скрепя сердце»… Пустые обещания! Довольно болтовни! Плетет тут всякую околесицу! А у самого припасены гранаты со слезоточивым газом да полицейские дубинки…
И тут действительно раздались полицейские свистки, топот ног у всех дверей, послышался стук кованых ботинок по кафельному полу, шуршание жесткой ткани униформы. Мгновенно были перекрыты все входы и выходы. Все, кто был в зале, разом вскочили со своих мест. Хыу бросил микрофон, махнул рукой, подавая кому-то знак. Началась схватка. Губернатор исчез.
Люди в масках, вооруженные до зубов, набросились на вопящих, отчаянно сопротивляющихся, совершенно безоружных студентов.
Проклятья, угрозы, истошные крики, пинки, брань, лязганье металла — все слилось в сплошной хаос. Злоба и ненависть…
Через несколько минут чудища в масках выволокли из помещения нескольких студентов с закрученными назад руками. Лица у арестованных были покрыты синяками и ссадинами.
Арестованных втолкнули в стоявшую наготове машину, и она тут же умчалась.
Уже через сорок пять минут по всему студенческому городку были развешаны плакаты, на которых еще не просохла краска: «Объявляем бойкот экзаменационной сессии 1964 года!» На кирпичных воротах, на стенах одна за другой появлялись надписи: «Забастовка учащихся», «Забастовка на рынках». Транспаранты перегородили проспекты. Ненависть переполняла сердца, она достигла невиданного накала.
В Хюэ прибыл Нгуен Кхань [6] .
— Кхиет, садись-ка ко мне!
Кхиет не заставил себя ждать, вскочил на мопед, который понесся на предельной скорости.
По проспекту Ле Лоя по направлению к Государственному университету мчались машины всех видов и марок. Вон ребята с педагогического факультета, а вон с филологического, с юридического… И еще множество ребят из средних школ, знакомых и незнакомых…
— Если уж Нгуен Кхань притащился в наш город, надо устроить ему подобающий прием!
6
30 января 1964 года генерал Нгуен Кхань сверг группировку генерала Зыонг Ван Миня и, возглавив военную хунту, занял посты председателя так называемого военно-революционного совета, премьер-министра и главнокомандующего. Первый раз Нгуен Кхань прибыл в Хюэ 5 апреля 1964 года, второй раз — 15 апреля того же года, когда в городе происходили крупнейшие антиправительственные выступления студентов.
— Эх, надо бы его захватить, а не удастся, так прекратим занятия, сорвем сессию!
Мимо Кхиета на японском мопеде промчались знакомые ребята из школы имени Нгуен Зу. На тротуарах было полно народу: к университету шли грузчики, мелкие торговцы, лоточники.
Над просторным двором Государственного университета повис в воздухе вертолет, а толпа уже заполонила двор.
— Гляди-ка, Кхиет, — друг толкнул Кхиета локтем, — сколько народу нас опередило.
Кхиет не ответил, а лишь крепче ухватился за пояс сидящего впереди него товарища и ткнул его в бок, как бы говоря: «Жми на все педали!»
— Он поехал на машине в сторону палаты депутатов!
— Он только что проехал! — громко крикнул какой-то мальчонка, протискиваясь сквозь толпу.
У здания палаты депутатов собралось множество велосипедов, мопедов, мотоциклов, автомобилей. Кокосовые пальмы задумчиво покачивались над многоцветной и многоликой толпой…
Кхиет вместе с другом начал протискиваться сквозь толпу к тому месту, где окруженные жандармами и полицейскими стояли недавно арестованные студенты. Кхиет с удивлением обнаружил, что в толпе мелькают знакомые лица: продавщицы прохладительных напитков, торговки фруктами, которых он видел почти ежедневно, но не знал по имени.