Девушки
Шрифт:
— Крепкую платформу подвела! С кем ты толкуешь, Варя? Разве не видишь — она о сладком пироге печется!
На следующий день, в обеденный перерыв, Тамара, ничего не объяснив подругам, бегала в комитет комсомола и к начальнику цеха.
«О чем она хлопочет?»— недоумевала Варя.
В конце смены Тамара опять ушла куда-то и заявилась в общежитие лишь под вечер. Не раздеваясь, она опустилась на табуретку и оглядела комнату. Она посмотрела на свою постель, которая ничем не отличалась от других: то же казенное серое одеяло, подушка блином-
— В
Варя перебила её:
— Откуда ты сегодня такая?
— Ах да, поздравь меня, Варюша: я получила разрешение на создание бригады, а Лева Белочкин уже выделил станки, те, что за колоннами, знаешь?
— Бригаду? Тебе? — вырвалось у Вари. «Вот почему Комова сегодня так разбегалась», — догадалась она.
— А что, думаешь, не справлюсь?
— Я не о том. Справишься, конечно, станки за колоннами рассчитаны на изготовление несложного типа колец, на них обычно работают одни ремесленники, — в простоте душевной сказала Варя.
— Ну, знаешь, — заносчиво произнесла Тамара, — труд везде — труд. Священный в нашей Советской стране! Не хочешь — твое дело, а я наметила тебя в бригаду, ну и Симку, раз живем вместе, и Мусю Цветаеву. Подумай… Нет, ты странная, — сердито выговорила Тамара, натирая на ночь лицо кремом. — «Простой тип, ремесленники работают!» Ремесленники — квалифицированные рабочие! Да что я тебя уговариваю: сама училась, знаешь В ТНБ сказали, расценки на эти кольца те же…
Варя слушала Тамару, невольно хмурясь. «Станки обычные, каких много в цехе, но не в станках в конце концов дело. А вот не нравятся мне её разговоры, — думала Варя. — Плюшевое одеяло, наряды… О том ли сейчас мечтать. Как работать будем, вот важно… Что ж, посмотрю, уйти никогда не поздно», — решила она.
Потом, когда их бригаду ставили в пример и хвалили, Варе было неприятно, словно она участвовала в каком-то обмане. Но с Тамарой теперь было трудно говорить об этом.
— Чего ты чочешь? Руководить бригадой? — сердилась она. — Разве у нас мало поковки и резцов, и это. когда у других перебои? Или плохо зарабатываете?
— Не учишься ты, Тамара, вот что плохо. Переведут на другой тип колец, и тебе не справиться с наладкой…
— Не каркай, ворона! — сказала раздраженно Тамара, но тут же, спохватившись, просила — Да разве я против, Варенька? Давай организуй, будем учиться. С той недели и начнем. Ну, целуй меня в щеку — и мир!
Мир водворился, а жизнь в бригаде по-прежнему шла самотеком. Приход в цех ремесленников на практику положил конец всему этому мнимому благополучию. Тамаре пришлось уйти со своих обжитых станков на другие, где, кроме известных ей резцов, к которым она уже применилась, был чистовой, фасочный, наносящий на стенку кольца окончательный блестящий ободок.
Тамара, как и ожидала Варя, не справлялась с этим новым резцом. Фаски на кольцах получались уродливые: то чересчур большие, то маленькие. Это, правда, не было еще окончательным браком, но кольцо приходилось
Обычно, испортив несколько колец, Тамара с независимым видом подходила к ней:
— Ах проклятущий резец. Поди, дорогая, утихомирь его!
Варя, работая станочником, не всегда быстро могла откликаться на зов бригадира: в результате станки простаивали, а сменщику Коле Субботину, с которым они соревновались, сдавали их разлаженными.
— Ничего, на то он и влюбленный, все стерпит! — не стеснялась хвастаться Тамара, правда лишь в кругу тех, кто восхищался её деловыми качествами.
И Коля действительно все терпел.
В понедельник, после работы, Варя преднамеренно задержалась дольше всех в раздевалке, а затем спустилась в цех к станкам Субботина, стараясь остаться незамеченной. Но Коле сейчас было не до неё и не до кого бы то либо. Сердито-сосредоточенный, весь перепачканный в тавоте, он возился у первой пары. Прошло всего сорок пять минут дневной смены, а у него уже вышли из строя все резцы. — Варя определила это сразу, как только подошла ближе. Четыре других станка могли тоже каждую секунду выйти из строя, судя по размерам колец, которые с особой тщательностью проверяла на приборе контролер.
— Ну и ну!.. — ужаснулась Варя, решив бежать наверх за спецовкой, чтобы помочь Коле в наладке, хотя вся кипела негодованием.
— Ты что тут делаешь, почему домой не ушла? — спросил, увидев Варю, Волков. — И сердитая какая…
— Рассердиться… на дружка твоего. Советую полюбоваться, как он нам план заваливает.
— А ну, пошли! — отрывисто произнес Волков, вероятно догадываясь, что имеёт в виду Варя.
— Здравствуй, Николай. Со станками никак запарился, помочь? — проговорил Толя, незаметно подмигивая Варе — Ай-я-яй, вот не ожидал!..
Субботин вздрогнул, выпрямился и, не глядя в глаза другу, сказал невнятно:
— Да вот, копаюсь… Ничего, справлюсь как-нибудь.
— Ведь не впервой так, Варенька, заговорила, подступая, пожилая, полная станочница в клеёнчатом черном фартуке. — Тамарка совсем задурила парню голову, полсмены налаживает после неё. А работать когда? Нет, не по совести поступает Комова, а Николай зря спускает ей.
— Замолчи, прошу! Комова тут ни при чем… И вообще это мое личное дело! — раздраженно прикрикнул на станочницу Субботин.
Варя от удивления, не удержавшись, покачала головой:
— Ничего себе — личное дело!.. Коля, да ты что?.
Субботин перебил её:
— Ребята, честное комсомольское, разобьюсь, а норму дам, несмотря на задержку! — сказал он с жаром. — Не верите?
— Верим, ты наладчик хороший, — отозвался Волков. — Только не маловато ли одной нормы, вот что мы думаем… Правильно я говорю, Варя?
Коля мучительно, до слез, покраснел, и Варе вдруг стало стыдно за него: до чего довел себя человек! Но и Тамарку она ни за что теперь не оставит в покое.