Девушки
Шрифт:
— Варя, может, потом? — остановил Коля. — Потом, когда поправишься?
— Нет, нет, это меня гнетет хуже всякой болезни. Это касается меня и моих заблуждений. Я столько думала и… ничего не придумала…
Варя приподнялась и, завернувшись в одеяло, села на постели, прикладывая холодное яблоко сначала к одной, потом к другой щеке, словно пыталась остудить их.
— Понимаешь, Коля, Тамара такой человек, её не сразу можно разгадать. Мне кажется, и ты её, Коля, плохо знаешь… Я даже временами думала: ничего себе человек, как и все. Ну с недостатками кое-какими: не учится, мало читает. Да мало ли кто не учится, — показала Варя
Взволнованная разговором, Варя почувствовала себя хуже и, опускаясь на подушку, тихо закончила:
— Спасибо, Коля, что пришел. Принимай меры, так дальше нельзя…
— Приму, Варя, поправляйся, усни, — пообещал Коля. — Мы все сделаем сообща, всем коллективом.
«Про заявление не. скажу, — думал Коля, с тревогой вглядываясь в Варино пылающеё лицо. — Потом, когда поправится».
За дверью зашаркали, кто-то вытирал ноги. Это была Сима. Она вошла шумно, с пакетами в руках.
— Коля, ты у нас? — смутилась девушка, складывая покупки на стол. — А я тебя в цехе искала. Ну, какова наша обитель в будничный день?
— Да, живете неказисто, будто холостяки какие разочарованные. Что это вы, девчата? Ведь зарабатываете, могли бы хоть штору на окно купить!
— Дружбы в комнате нет — вот и вся причина, — тихо вставила Варя.
Коля ушел, наказав Симе напоить Варю малиной, по совету его матери.
— А где же наша царица Тамара, не знаешь? — поинтересовалась Варя.
— К Муське Цветаевой пошла, боится гриппом от тебя заразиться. А ну её! Давай-ка съешь бульончика — и на боковую. Да, Варя, знаешь, что Тамарка болтает, — спросила Сима, убирая тарелки. — Васю Короткого у себя оставит, а тебя не нужно. Ну, это мы еще посмотрим, дудки!
— Я и сама к ней не пойду, — ответила Варя и, не спуская глаз с круглого миловидного лица Симы, поведала ей то, что недавно рассказала и комсоргу. — Избавиться от меня захотела. Понятно. Я ей мешаю. А за Колю зло разбирает: она его знать не хочет, а он убивается…
— Еще не известно, как убивается, — возразила Сима, укладываясь спать, то и дело повертываясь с боку на бок, рхая, приговаривая — завидую Коле. Вот человек, это да! Придет, словно солнышком осветит. А царице Тамаре скоро выйдет отставка от него…
Через несколько минут Сима спала, и ровное, спокойное дыхание её доносилось до Вари.
«Ишь ты, нашла кому позавидовать, Коле Субботину! — удивилась про себя Варя. — Ничего себе… Да она умница, наша Сима!»
Спустя три дня Варя вышла на работу. Мастер поставил её в другую бригаду на новый, болеё сложный тип колец. Варя, как и раньше, работала станочником- оператором: она должна была устанавливать на шпиндели кольца и одновременно на своей паре станков быть наладчиком.
Тамара бросала на Варю торжествующие взгляды: «С
Работать станочником-оператором на двух станках было легко. Выручала Варю серьезная теоретическая и практическая подготовка ремесленного училища. Варя занималась в группе отличников и, когда была в цехе на практике, научилась налаживать все типы станков.
Инструктор — опытный мастер, высокий, худой старик с гладко выбритым лицом, казалось, безучастный ко всему, у станков преображался. Куда девалась старческая немощь! Он с силой отводил супорты вручную, с юношеской гибкостью наклонялся к станку, объясняя его устройство. Под руководством инструктора на учебном станке разрешалось передвигать резцы, ставить их на глазок или по шаблону, все испробовать, изучить. Мастерство приходило не сразу: временами брало отчаяние, когда инструктор своими старыми, искривленными ревматизмом руками уверенно ставил резцы, пускал станок и, дождавшись первого кольца, нес на проверку. Можно было не сомневаться, что оно соответствовало всем требованиям.
— Вот и на душе весело и браку нет! — говорил он в таких случаях, — А ну-ка, попробуй ты.
Инструктор вынимал все резцы и заставлял поставить их снова. Страшно было смотреть, каким уродливым получалось кольцо! Нет, мало было знать станок в совершенстве. Мастерство наладчика заключалось еще в чем-то другом. Нужно было вытренировать свои пальцы так, чтобы они чувствовали металл. Вот поставил резец кажется точно, но миниметр показывает небольшое превышение. Возьми ключ и подстукни немного по резцу. А как немного? Никакого контроля над твоей рукой нет: он должен жить в самом наладчике — шестое новое чувство, рожденное профессией. К тому же помогла теперь и учеба в техникуме.
Варя, стараясь не обнаруживать волнения, осмотрела свои станки, проверила резцы, подготовила поковку и запустила первую операцию.
«Ничего, справлюсь, царица Тамара, на этом типе не раз приходилось работать, а на зачетах инструктор пятерку с плюсом поставил», — подбадривая себя, думала она.
Подошел сзади не замеченный Варей Коля в темносинем сатиновом халате, подал руку.
— Ну что, обживаем, значит, новое место? Не забыла? Может, помочь?
— Думаю, нет, — сказала Варя, но попросила все же дождаться первых колец.
— Совсем поправилась? — осведомился Коля, когда были проверены кольца. — Молодец! — похвалил он, наблюдая за Вариной наладкой. — Не долго здесь задержишься… — добавил он многозначительно, уходя от неё.
«Почему?»— хотелось спросить Варе, но она сдержалась. Предчувствие чего-то нового, радостного, возникшеё в ней вчера, еще больше укреплялось сегодня, хотя Тамара с Мусей Цветаевой пересмеивались и перешептывались за её спиной.
Сима по дороге в инструментальную завернула к Варе.
— Васю Короткого Тамарка в помощники приспособила, а Муська давно под её дудочку пляшет. Как хочешь, Варя, а я без тебя у них в бригаде не останусь.
«Да, Мусю просто не узнать», — дивилась Варя, то и дело взглядывая на девушку, по-необычному оживленную сегодня. Муся, невысокая, худая, с темным рябоватым лицом, в полосатой, словно пижаме, спецовке, помахала Ждановой какой-то бумагой, подзывая её к себе.
«Что ей от меня надо? — неприязненно подумала Варя. — Ультиматум, что ли, какой написали? Не пойду»,