Дитё
Шрифт:
— Вы вооружайтесь пока, а то вдруг другие подойдут. Автомат не трогайте… не трогайте, говорю, это мой трофей и никому я его не отдам, — сказал я, заметив, что боцман подошел к отдельно лежащему новенькому семьдесят четвертому «калашу» и попытался его поднять вместе со старой десантной разгрузкой.
— Вы всегда стреляете в незнакомых людей? — спросил меня боцман, застегивая пояс с обоймами для бельгийской винтовки, которую уже повесил на плечо.
— А что, вы против?
— Да нет. Вы все сделали правильно.
— И,
Смутившийся боцман поблагодарил меня, как и Славик, который никак не мог выбрать, взять карабин или дробовик.
— Бери карабин, у него дальность поболее, — посоветовал я мучившемуся радисту.
В это время главарь начал приходить в себя, застонав.
— О, и этот чудик очнулся, сейчас его поспрашиваем. А пока объясните мне, что вообще происходит? Слава, давай ты.
Почесав затылок, радист объяснил, что с ними произошло и как они сюда попали.
Все оказалось проще некуда.
Шторм прибил их к острову, но, в отличие от меня, их кинуло на мель, где они напоролись на риф, когда ураган стал проходить. До предела облегчив судно, они сняли буксир с рифа и, подведя пластырь на место пробоины, как-то сумели доползти до бухты, где обнаружили лежащую на боку, метрах в пятидесяти от берега, большую океанскую яхту с площадкой для вертолета и пришвартованное к ней небольшое судно, которое оказалось пиратским. Пираты, понятное дело, не собирались оставлять свидетелей и, расчехлив небольшую пушку на носу, открыли по буксиру огонь.
— Нам сразу пластырь сорвало, и вода пошла в машинное отделение. Старпом повернул штурвал к берегу. Едва успели доползти. В берег ткнулись на оставшейся скорости, уже когда корма стала скрываться под водой…
Дальше под непрерывным орудийным огнем они и смогли уйти в ближайшие мангровые заросли деревьев, теряя на ходу людей.
— …четверых потеряли. И Марину Васильевну убили, когда по пляжу бежали, — вздохнул Слава.
— Какие-то у вас прям мексиканские страсти. Пираты, бой, погибающее судно, жертвы пиратов, — покачал я головой сочувствующе.
— Вы издеваетесь? — спросил меня боцман, нахмурив брови.
— Да ни дай боже, — сразу же открестился я. — Просто сочувствие проявляю. И кстати, пора нам спросить, кто они и сколько их, — добавил я, доставая нож и склоняясь над главарем.
— Ну что, болезный, плечико бо-бо? — спросил я у главаря, который тупо смотрел на меня, явно пребывая в болевом шоке.
— Ум-м-м! — замычал он, получив пинок по ране.
— Не хочет говорить, — развел я руками, поворачиваясь к морякам.
— Раненый он, из-за этого не может, — ответил боцман, посмотрев на нож в моей руке.
Мельком глянув на нож, я убрал его в ножны и, посмотрев на оставшееся оружие, предложил:
— А
— Да, надо привести остальных, — согласно кивнул боцман и добавил, повернувшись к Славику: — Беги к Владимировичу, объяснишь ситуацию.
— Ну, вообще-то я рассчитывал, что вы пойдете оба, — мягко намекнул я.
— Я останусь, Слава сходит, — достаточно твердо ответил боцман.
Мне пришлось только развести руками, подумав: «Ну как хочешь, сам напросился!»
Помахав вслед быстро уходящему Славику и бросив на боцмана быстрый взгляд, только покачал головой. «Вот служака подозрительный, все он хочет под контролем держать!» — подумал я беззлобно.
— Приступим к допросу, — сказал я, улыбнувшись боцману самой доброй улыбкой.
Боцман на это только пожал плечами, подходя поближе. Он явно сам хотел допрашивать. Сделав шаг назад, я предоставил ему эту возможность, напомнив:
— Он быстро истекает кровью, нужно торопиться.
«Боцман явно никогда не был в подобных ситуациях, вон как морщится. О, он что, его перевязывать собрался?!»
— Извините, как вас, а то запамятовал? — спросил я.
— Кирилл Васильевич, — хмуро сказал боцман, явно не испытывая радости от попытки допроса.
Возведя очи к небу, вздохнув, я сказал, отодвигая его в сторону:
— Кирилл Васильевич, я тут с вами уснуть успею, пока вы что-то сможете сделать. Запомните, в экстремальных ситуациях нужен экспресс-допрос. Смотрите и учитесь.
Когда толпа народу из десятка моряков показалась из-за леска и стала приближаться к нам, я мыл свой нож, поливая его из фляги, а боцман травил в кустах, как зеленый матрос при крупной волне.
— Добрый день, Олег Владимирович, я смотрю, мы с вами постоянно встречаемся? — сказал я, вытирая нож тряпочкой, срезанной с одежды одного из убитых.
— И не первый раз ты спасаешь нас. Здравствуй, — ответил мне старпом, устало присаживаясь рядом. Меня сразу же захлестнула волна моряков, все хотели со мной поздороваться.
— Вот-вот… Привет, Серег… У меня даже появилась странная мысль… И тебе, Киря, не хворать… Снова помогу вам, и мы опять встретимся, — сказал я, поздоровавшись с последним.
— Сплюнь. Мы, моряки, народ суеверный.
— Ага, я уже понял. Особенно когда боцман стал крестить себя и приговаривать: «Спаси и сохрани».
— Боцман?! Да он же неверующий!
— Станешь тут… — сказал подходящий от кустов бледный боцман.
Я моментом сделал ангельское выражение лица после его слов.
— Что ты имеешь в виду? — сразу же залюбопытничал старпом.
— Видишь тело, прикрытое курткой?
— Это около которого Игорь стоит? — спросил старпом.
— Да, так ты сходи и курточку-то приподними, — посоветовал боцман.