Дитя любви

Робардс Карен

– А что, уже пора? – зевнул Дэвид, укладываясь на спину.

– По-моему, кто-то спешил к четырехчасовому кино.

– А-а, точно… – Речь шла о «Терминаторе-2», и Дэвид сгорал от нетерпения, мечтая его увидеть. Правда, удовольствие слегка подпортило то обстоятельство, что смотреть фильм предстояло на маленьком экране: полгода назад, когда «Терминатор» только появился, Мэгги не разрешила сыну пойти в кино. На этот раз Ник уговорил ее уступить мальчику, и Мэгги поймала себя на мысли, что, оказывается, Дэвид страшно

признателен Нику за эту поддержку.

– А может, лучше сначала показать ему твои картины? – подчеркнуто ненавязчивым тоном предложила Мэгги.

– Ты думаешь?.. – Ник пристально взглянул на нее. Мэгги улыбнулась. Она понимала, чего он боится: слишком назойливого и слишком быстрого давления на Дэвида. Но она так же хорошо знала и переживания Дэвида, поскольку его любимое занятие считалось не мужественным. Когда он узнает, что Ник, этот крутой парень, тоже рисует, репутация живописи будет спасена.

– Ты рисуешь? – недоверчиво спросил мальчик.

– Конечно.

– И я тоже!

– Я знаю. Твоя мама сказала. Говорит, ты очень способный. – Ник протянул Дэвиду руку, помогая подняться, и Мэгги радостно отметила, что мальчик не колеблясь принял ее.

На чердаке они зашагали нога в ногу, так что Мэгги пришлось отправиться следом. Дверь в закуток, где находилась мастерская Ника, была закрыта, и комнатка тонула в тени. Ник потянул за какую-то веревку, дверь распахнулась, и яркий солнечный свет залил мольберт, стол с кистями и красками и составленные лицом к стене картины.

Подойдя к мольберту поближе, Мэгги заметила, что Ник все еще работает над пейзажем с видом фермы. Мужчины, казалось, с головой ушли в обсуждение холстов, красок и кисточек, которые мало ее интересовали. Вместо этого, прислонившись к соломенной двери, Мэгги с удовольствием вдыхала густой, ароматный воздух.

Она перевела взгляд на отца с сыном, внимательно наблюдая за ними. Смуглое лицо Ника выражало такой же неподдельный интерес, как бледное Дэвида, и Мэгги поймала себя на мысли, что она счастлива. По-настоящему счастлива.

Похоже, еще немного – и Ник сумеет забыть нанесенную ею обиду. Она поняла это, хотя он ни слова ей не сказал. Все это время они держались на расстоянии друг от друга, но в том, как беззаветно оба стремились скрасить и облегчить жизнь сына, было не меньше близости. Дэвид начал уже привыкать к Нику. Наверное, Святой Джуд, желая исправить допущенную ранее по отношению к ней несправедливость, наконец-то смилостивился.

– А можно посмотреть другие ваши работы? – спросил Дэвид.

В ответ Ник перевернул стоявшие у стены картины. Дэвид что-то говорил о его работах, Ник отвечал ему, а потом они оказались перед портретом Мэгги.

– Это мама! – восторженно ахнул Дэвид, быстро обернувшись и переводя взгляд с портрета на Ника.

– Точно.

Только Мэгги, хорошо

изучившая любимого, могла заметить, что Ник нервничает, ожидая реакции мальчика.

– Совсем молодая, – заметил Дэвид, слегка удивленный, как и все дети, вдруг обнаружившие, что и их родители когда-то были маленькими.

– Ей тогда было шестнадцать.

– Очень красивая. – Слова прозвучали почти обвиняюще, а взгляд Дэвида теперь был прикован к, улыбающемуся лицу Мэгги на картине.

– Верно.

– Вы были ее приятелем?

– Да.

– А почему вы не поженились?

– Я очень хотел этого. Но мама вышла замуж за другого.

– За моего отца.

Ник ничего не ответил, и Дэвид немного помолчал.

– Если бы вы тогда поженились, вы были бы моим отцом, так ведь?

– Думаю, что так, – ответил Ник с непроницаемым видом.

Секунду Дэвид смотрел на него, затем состроил гримасу.

– Вот уж спасибо, не надо!

– Дэвид! – в ужасе ахнула Мэгги, отступая от стены. Но Дэвид, быстро развернувшись, бросился к лестнице. Она побежала было за ним, но Ник остановил ее, взяв за руку.

– Оставь его.

– Извини, – проговорила Мэгги, поднимая на него глаза.

– У него есть право на собственное мнение. – Несмотря на деланно небрежный тон, каким были сказаны эти слова, Мэгги поняла, что Ник уязвлен.

– Извини, – еще раз беспомощно повторила она. – Наверное, он почувствовал, что предает Лайла.

Рука Ника, сжимавшая ее руку, внезапно напряглась.

– Как ты могла, Магдалена? – не сдержался он, и зеленовато-карие глаза, впившись в ее лицо, полыхнули знакомым огнем. – Как ты могла лишить меня сына?

И, выпустив ее руку, Ник двинулся к лестнице, предоставив Мэгги в скорбном молчании плестись сзади.

Обратный путь в Уиндермир приятным назвать было трудно. Позже, готовя ванну для мальчика и укладывая его в постель, Мэгги держалась непривычно замкнуто. Быстро склонившись над сыном для привычного поцелуя перед сном, она собиралась уже уйти, но тут Дэвид схватил ее за руку.

– Слушай, ма, – сказал он со вздохом. – Я понимаю, ты на меня злишься.

– Ты был непозволительно груб с Ником, – сухо заметила Мэгги.

– Я знаю. Но я просто не мог сдержаться. – Секунду Дэвид молчал, потом его словно прорвало: – Просто, понимаешь, мне показалось, что ты любишь его больше, чем папу. Когда ты с ним, ты всегда улыбаешься. И я… Мне… Мне он тоже нравится… Разве это справедливо?

– Но ты обидел Ника.

– Я не хотел! Просто так получилось. Мне вдруг захотелось, чтобы он был моим отцом! Потом я вспомнил о папе, и мне стало стыдно.

Они помолчали.

– Дэвид, – тихо проговорила Мэгги, – а ты никогда не думал, что если папа и вправду любил нас, то сейчас, когда его нет, он больше всего хотел бы, чтобы мы были счастливы?