Дитя Меконга
Шрифт:
— Кхун Нок, можно задать вам вопрос?
Тонг не отвлекается от мяса, но весь обращается в слух.
— Да? Что за вопрос?
— Простите, но мне интересно, — продолжает тот же голос и поправляется, внезапно приплетая всю команду: — Нам всем интересно. Почему вы поддерживаете наш клуб? Нет, мы очень благодарны вам за поддержку и за этот тренировочный лагерь…
— Ну всё, набрался храбрости, — тихо смеётся Синг. — И самое главное, что никто из Пи его не останавливает…
— Пи Най ещё в автобусе предложил самим спросить, так чего теперь останавливать? — напоминает
— Но всё же, почему? — продолжает оратор. — Вы уже давно выпустились, но всё ещё контактируете с клубом. Хотя обычно выпускники помогают своим факультетам, а не…
— Клубам?
Вокруг становится тихо, все будто прислушиваются в ожидании следующих слов Нока, что возможно будут ответом. И Тонг в их числе. Он тоже замирает в ожидании ответа, и только шум отдалённых волн, да внезапно налетевший ветерок, что играет сейчас с волосами, нарушают возникшую тишину.
— На самом деле каждый помогает кому и как хочет, — в конце концов, отзывается Нок. Руки его ложатся на поверхность стола, будто показывая, насколько он открыт для разговора.
— Пи, — начитает Най и не останавливается даже тогда, когда Ком его одёргивает. — Вы не обязаны рассказывать, если не хотите.
— В прошлом году никто не решился спросить, так что у меня была передышка.
Он кривой, совершенно невесёлой усмешки Нока внутри у Тонга что-то царапает. Да так, что ему хочется согласиться с Наем. Если Нок не хочет, то он не должен себя заставлять.
— Когда-то давно, когда я был ещё ребёнком, у меня был лучший друг. У всех бывают друзья и всем свойственно мечтать. Вот и нам тоже было свойственно, — взгляд Нока меняется.
Тонгу кажется, что тот больше не видит никого из здесь присутствующих, окунаясь с головой в воспоминания.
— Мы хотели поступить в один университет. Я, как и всегда, был бы его Нонгом, потому что он был старше меня на несколько лет. Он обещал, что мы будем плавать вместе. И что если в университете вдруг не будет клуба плавания, то он его непременно создаст, ведь я тогда так любил плавать… — голос Нока срывается на хрип и он замолкает на несколько мгновений, а потом вдруг встряхивается и заканчивает уже более спокойно: — Но мечтам не суждено было сбыться. В жизни такое бывает.
Внутри Тонга от этих слов что-то болезненно тянет от плохого предчувствия. Пальцы тянутся к кольцу, проворачивая его на пальце, словно ища в этом привычном жесте успокоения.
— А что случилось с вашим другом? Он уехал? Поступил в другой университет?
— Хватит, — внезапно требует Ком, вмешиваясь в разговор. — Закончили расспросы.
— Да почему же? — Нок снова усмехается: криво, болезненно. — Ты ведь когда-то тоже спрашивал об этом, Нонг Ком.
Ком поджимает губы и отворачивается, будто стыдясь или жалея о том, что когда-то было.
— Он умер. Как я уже сказал, в жизни такое бывает.
В ушах Тонга начинает шуметь, будто облизывающие
«В жизни такое бывает» — словно эхо проступают сквозь шум сказанные Ноком слова и Тонг прикрывает глаза соглашаясь:
«Бывает».
В его жизни подобных потерь не было, в семье даже животных никогда не заводили, чтобы он мог знать это чувство, однако он всё равно отчего-то знает…
— А клуб я поддерживаю из-за глупой надежды, что когда-нибудь друг вернётся, чтобы исполнить обещание. Не важно, будет ли это мой факультет или клуб, я всё равно жду. Глупо, правда?
— Это так романтично… — Выдыхает кто-то и Тонг морщится, едва успевая прикусить язык и не сказать ничего грубого. — Как в новеллах.
— Нашёл где романтику выискивать, придурок, — Синг высказывает мысли Тонга и тоже морщится.
— Кончай чушь пороть! — требует Най и на этот раз ему вторит Ком:
— Зря мы закрыли глаза на то, что у вас в стаканчиках.
— А ваш друг это девушка? — будто не слыша старших, спрашивает уже другой голос.
— Парень, — Нок усмехается и Тонг нутром чует, что того отпускает. Видимо прозвучавшее предположение его веселит. — Но это не мешало ему быть моим лучшим другом. Поверьте.
Смешки звучат со всех сторон. Атмосфера вокруг меняется, а сгустившееся было напряжение рассеивается, оставляя после себя немного горчащее послевкусие. Под удивленное: «Эй!» Тонг осушает подсунутый ранее Сингом стаканчик парой крупных глотков и принимается за успевшее остыть мясо. Об услышанном только что хочется забыть.
Он наблюдает за тем, как щуплый тонкокостный подросток нарезает круги в бассейне: от одной стенки до другой, меняя темп, стиль, но не останавливаясь. Ему даже становится интересно, насколько того хватит. И не придётся ли его к обеду силком из воды вытаскивать.
— Пи!
Мальчишка меняет направление, подплывая ближе и хватаясь пальцами за бортик. Расстояние между ними сокращается до всего каких-то пара шагов, однако ни он не спешит подниматься с шезлонга, на краю которого всё это время сидел, ни мальчишка не выбирается из воды.
— Хватит скучать, иди ко мне! Поплаваем вместе.
— Моя мама будет ругаться, — он подаётся вперёд, упираясь локтями в незащищённые шортами коленки. — Ты же знаешь.
— Да ну! Я скажу, что это я тебя заставил! Давай, Пи, ко мне, я хочу посоревноваться.
Мальчишка хлопает ладонью по воде.
— Я старше, поэтому такое не прокатит. Тем более ты не можешь приказать что-то вразрез с правилами, установленными твоими родителями. И они будут не в восторге от того что я их нарушу, когда узнают.
— Они не узнают, — упрямится мальчишка, зачёсывая мокрые волосы назад и снова цепляясь за бортик.