Дитя Меконга
Шрифт:
— Узнают. Слуги скажут. Так что прекращай упрашивать. Сделай ещё парочку кругов, если хочешь, и выбирайся. Скоро обед, да и солнце уже слишком высоко.
— Говоришь как старик!
Мальчишка погружается под воду с головой, а выныривает уже около лесенки.
— Я старше тебя на пять лет, — напоминает он, подхватывая полотенце и поднимаясь.
— Ненавижу эти правила.
— Потому что ты Кхун Чай*, а я сын экономки. Мне по статусу не положены многие вещи. Иди, прими душ и переоденься.
— Пи, — мальчишка делает пару шагов к дому и, вдруг остановившись, разворачивается на пятках, вытягивая вперёд руку с отставленным и чуть согнутым мизинцем. — Пообещай мне кое-что.
Он вопросительно приподнимает бровь, замирая в ожидании, и мальчишка послушно продолжает, так и держа руку на весу:
— Пообещай, что в университете мы будем вместе заниматься в клубе плавания. Ты всё так же будешь моим Пи, а я приду и стану твоим Нонгом ещё и там. Хорошо?
Он какое-то время смотрит на выжидающе согнутый тонкий мизинец, прежде чем потянуться и ухватить его своим.
— Обещаю…
«Обещаю…»
Тонг просыпается с этим словом на губах и с капельками влаги в уголках глаз. Быстро стерев их подушечками пальцев, он садится, оглядываясь. Сероватый сумрак окутывает комнату, говоря о том, что совсем рано и даже солнце ещё толком не взошло.
— Кому и чего обещаешь?
Синг выбирается со стороны ванной комнаты, прикрывая зевок ладонью.
— Что?..
— Ты сказал, что кому-то что-то обещаешь. Вот только что буквально. Что снилось?
Синг приземляется на соседнюю кровать, забираясь под одеяло и снова зевая, только на этот раз в открытую. Будто кровать — это его территория, на которой действуют его собственные правила.
«Правила…»
Мысли Тонга снова возвращаются к увиденному во сне.
— Да. Приснилось. Видимо рассказ Кхун Нока оказался очень впечатляющим. Вот и приснилось.
Тонг откидывает одеяло, спуская ноги на дощатый пол. В горле сухо и единственное что сейчас хочется — это воды. Ну и проспать оставшиеся часы без снов.
— Или ты переродившийся друг Кхун Нока, которого он так ждёт.
— Да иди ты!
Тонг кидает в друга подушкой и поднимается, требуя:
— Брось подушку обратно на кровать пока я пью, будь другом.
— Понял, тебе эта идея не нравится. Так бы и сказал, — посмеивается Синг, отправляя подушку в полёт к соседней кровати, и Тонг мгновение размышляет, а не кинуть ли в друга ещё и бутылкой с водой, которую он только что взял со стола у окна.
Однако жажда оказывается сильнее и Тонг, открутив
*Кхун Чай — молодой господин.
Глава 3
В столовой нет кондиционера, зато есть крыша, защищающая столы и прилавки с едой от дождя и дарящая спасительную тень. От жары и духоты сезона дождей она, впрочем, не спасает.
— Тётушка, рис со свининой и яйцом, пожалуйста, — дружелюбно улыбаясь, просит Тонг, когда подходит его очередь.
Полноватая немолодая женщина с собранными в пучок волосами улыбается в ответ и просит подождать. Вот только не успевает сделать и шага, когда у прилавка появляется ещё одна фигура. Синг по-свойски закидывает руку на плечо Тонга и, широко улыбнувшись, просит:
— Тётушка, сделайте два. Мне тоже. Ты ведь не против, а Тонг?
— Отдадите ему заказ, тетушка? — тут же сориентировавшись, просит Тонг, и, получив утвердительный кивок, скидывает руку друга с плеча. — Спасибо, тётушка.
— А? В смысле?
Синг хлопает глазами, растерянно замирая, и Тонг окидывает его взглядом. Белая рубашка навыпуск, несколько верхних пуговиц расстёгнуто, чёрный галстук болтается как какая-то верёвка, а на висках поблёскивают бисеринки пота, будто до столовой он бежал. Впрочем, верхние пуговицы Тонг и сам расстёгивает, да и галстук вне занятий ослабляет, чтобы не давил.
— Заберёшь и мой заказ, раз появился. И попить не забудь. И не трогай моё яйцо.
— Эй!
Окрик несётся уже в спину, потому что, едва договорив, Тонг разворачивается на каблуках чёрных туфель и уходит выискивать свободное место. С чем проблем не возникает. Столовая на их факультете не маленькая, а обедать сюда приходят далеко не все студенты.
Он выбирает столик у самого края навеса, но при этом в тени, предпочитая быть поближе к природе, чем к людям. Он и пришёл-то сюда, чтобы поесть в тишине и одиночестве, а потом нарисовался Синг.
Тонг едва успевает устроиться за выбранным столиком, бросив рюкзак на свободное рядом место, как Синг уже объявляется, неся в руках заполненный тёмно-зелёный пластиковый поднос.
— Прошу, Кхун Чай, ваш рис, — паясничает Синг, ставя перед Тонгом наполненную тарелку и стакан с водой. Себе же к обеду он прихватил лимонную газировку.
— Прекращай, — поморщившись, просит Тонг, подцепляя ложкой рис с кусочком свинины в соусе.
— Даже не начинал. Ты сегодня платишь за ужин.
Тонг вопросительно выгибает бровь и в него тут же тычут ложкой:
— Ты заставил меня заплатить за твой обед. Считаю, будет справедливо, если ты заплатишь за мой ужин сегодня.
— Дай-ка подумать… На прошлой неделе продукты покупал я и готовил дома тоже я, а ты только ел. И сегодня я тебя сюда не звал, ты сам пришёл, — напоминает Тонг, на мгновение отвлекшись от обеда. — Считаю справедливым, если ты купишь мне ещё парочку обедов. Или хотя бы один. Можно даже сегодняшний ужин.