Дитя Меконга
Шрифт:
Его?
Тонг наконец-то разлепляет веки и, чуть опустив голову, сталкивается с обеспокоенным взглядом. В сумерках радужки чужих глаз кажутся чёрными.
— Нонг, ты в порядке?
Тонг смаргивает, а в следующую секунду происходит узнавание. Перед ним тот самый человек, что разговаривал с Пи Комом сегодня.
«Пи Нок?..»
«Ты должен звать его Кхун» — всплывает откуда-то из глубины противный голосок.
«С чего это должен? Остальные зовут его „Пи“».
«Это старшие, а не ты» —
— Всё в порядке. Простите, — Тонг делает запоздалый вай**, слишком небрежный, но боль всё ещё плещется где-то на задворках сознания и он решает прикрыться ею, используя как оправдание. Хотя бы для самого себя. — Мне очень жаль. Ваша рубашка…
По белой рубашке, так же как и по его собственной, расползается уродливое, сейчас совсем не похожее на кровь, красноватое пятно. В стаканчике в руках Нока плещется едва ли половина напитка.
— Это я споткнулся, так что и извиняться мне. Прости. Могу я как-то…
— Всё в порядке, — перебивать невежливо, но рубашка противно липнет к коже, на дне черепной коробки всё ещё теплится боль, а желудок вновь выдаёт голодную трель, смущая и без того не особо довольного Тонга. — Простите, мне нужно идти. Меня друг ждёт.
Синг действительно ждёт, успев сделать заказ и занять столик пока он тут топчется.
— Простите, — ещё раз повторяет Тонг, и сбегает, сделав на прощание более подобающий вай.
— Теперь ты похож на призрака жертвы.
Синг насмешливо кивает на расползшееся по рубашке пятно, вызывая досаду в груди Тонга. Боль колет иголкой: лениво, будто нехотя, и отступает, оставляя после себя лёгкое послевкусие.
— Да иди ты, — отмахивается он, падая на пластиковый стул напротив. — Заказал?
— Сейчас принесут. Чего у тебя случилось? — Синг дёргает одну из цветных фенечек на запястье пальцем и, кивнув в сторону стоящего у фургончика Нока, понижает голос: — Я видел ваше эпичное столкновение, но потом же что-то ещё произошло, я прав? Ты же чуть не свалился.
Тонг едва заметно морщится, но всё-таки поясняет, прекрасно понимая, что Синг не отстанет, такая уж у него натура.
— Голова закружилась, — говорит он полуправду и замолкает, когда им приносят заказ, выставляя на столик две тарелки с лапшой и стаканы с напитками. Красным и жёлтым…
Синг уже тянется к кошельку, видимо решив заплатить за обоих, но его останавливают внезапным:
— Не надо. За вас уже заплатили. Вон тот молодой человек.
Тонг уже знает, кого увидит, прежде чем обернуться.
Нок.
Он уже успел отойти от фургончика и теперь сидит за столиком чуть в стороне, спиной к ним и, кажется, ни на что не обращает внимания.
— Вот это ты удачно столкнулся, — смеётся Синг и возмущённо вскрикивает, когда Тонг меняет напитки местами,
— Хватит с меня сегодня красного, — ворчит Тонг и отпивает через трубочку кисловатую газировку, чтобы друг точно не поменял ничего обратно.
Дождь всё-таки обрушивается на город, ловя двух беспечных друзей в нескольких метрах от парковки, и подгоняет, вынуждая их пробежать оставшееся расстояние.
— Нет бы ещё чуть-чуть подождать, мы же почти успели!
— Считай, успели.
Тонг, следуя примеру друга, отряхивается, прежде чем забраться в салон авто. Подсохшая было рубашка снова неприятно липнет к телу, тонкая ткань на плечах и вовсе промокла насквозь.
— Стакан наполовину полон, да? — насмешничает Синг, заводя двигатель и посылая машину к выезду.
— Да. Определённо, — немного заторможено отзывается Тонг. Приступ головной боли забрал все оставшиеся после тренировки силы, а сытость добавила расслабленности и сонливости, так что ему даже сидеть нормально не хочется. А вот растечься по сидению, откинув голову на подголовник и закрыв глаза, да. Что он и делает, не забыв пристегнуться.
Кондиционер работает на малой мощности, освежая воздух в салоне, но не холодя. За окном всё так же льёт дождь, не стеной, что уже радует, но и не мелкой моросью. Сезон дождей ещё не прошёл, а значит этот раз далеко не последний.
— Итак, — вновь подаёт голос Синг, будто молчать дольше нескольких минут выше его сил. Тонг точно знает, что это не так. Когда нужно, друг спокойно замолкает и сидит тихо. — Никакого магазина по такой погоде, в холодильнике что-то ещё оставалось. Вроде бы…
Тонг усмехается на отзвук неуверенности в голосе друга, но даже не шевелится.
— Кстати, как думаешь, когда нам скажут про поездку?
— Не знаю, — сонно отзывается Тонг. — Как договорятся. Если они вообще говорили об этом.
— Эй, не спи! С кем мне тогда разговаривать всю дорогу до кондо?
— Включи музыку и подпевай, только негромко.
— Да ну тебя!
— Ну меня, — соглашается Тонг, не реагируя на тычок друга и даже глаз не открывая. — Я устал.
Ответа на это не следует, только спустя несколько минут раздаётся шуршание, а следом тишину разбавляет донёсшийся из динамика тихий голос певца. Последовав совету, Синг всё-таки включает музыку и начинает подпевать.
Спрятавшись от прохладной свежести кондиционера под одеялом, Тонг зевает. Накрывшая ещё в машине усталость сейчас, кажется, входит в полную силу, и он послушно прикрывает глаза. Сопротивляться и пытаться бодрствовать у него нет никакого желания. Душ принял, пижаму надел, уже хорошо.