ДМБ-2010
Шрифт:
Второй заход. Сделав серьезное лицо, передаю генеральское задание. Народ делает аллегорические телодвижения. Один из Алексеев молча показывает большой плакат: "Я точил карандаши на голове всех начальников!!!".
– Ну, ну, спокойно, это не я придумал. Накидайте коротенькую справку. А чтобы сосчитать строки в исходниках Unix, найдите число символов перевода строки - программа из пяти строк. Ошибки в мягких форточках посчитаете по формуле с учетом общего объема кода и числа уже найденных
Третьему обещаю через десять минут дать дополнительную информацию.
Сколько я уже сегодня пробежал? Километра два, не меньше. Сохранить хоть какую-то ясность мысли в этих условиях - задача не из простых. Запираю дверь и смотрю Лелину почту.
Здесь информации существенно больше. Запускаю поиск и жду. Внезапно задумываюсь, зачем мне все это надо. Не успеваю додумать эту предательскую мысль до конца, как поиск успешно завершается. Вот, по-видимому, и пароль. Забавно, как это сейчас принято говорить - исламский след?
Переписываю буквы на листочек и снова иду к Третьему. Прошло уже, конечно, не десять минут, а верный час.
Третий вопросительно смотрит. Я протягиваю листочек.
Он удивленно:
– Ins...
Я прикладываю палец к губам. Он кивает и набирает 9 символов. Такой пароль перебором за реальное время не найти и все это понимают. Напряженная пауза... Получилось!
– Отлично! Иван, Алексей, оформляйте дискету на отправку, но раньше завтрашнего дня не отправляйте. Я пойду писать победные реляции.
Смеясь, вместо фраз "логико-семантический анализ результатов не дал" пишу "развернутый логико-семантический анализ позволил получить успешный результат". Зову Галу и отдаю победную бумагу ей. Одно дело сделано.
Быстро бегу обедаю и возвращаюсь продолжать. Теперь "Платон Каратаев". Этим делом у меня занимаются два Алексея. Судя по их утренней занятости, ребята не ленятся. Зову их к себе.
– Ну что, ребята, как дела? Прочитали, что этот страдалец посылал в стольный град Лондон?
Ребята переглядываются.
– В принципе мы восстановили процентов 70 отправленной корреспонденции за полгода до того, как... он перестал работать. Но...
– Что?
– Там совершенно непонятная информация. Как будто писал ненормальный.
Я смеюсь.
– Ребята, так оно и есть. Он же, бедняга, нездоров. Они сами признали. Вот, почитайте, что про него пишет Томлинсон26.
Протягиваю им несколько листочков.
– А вот мы еще хотели спросить... Мы ему не повредим этой информацией?
– Ребята, во-первых, это не наше дело. Наше дело сделать то, о чем нас попросили. Не больше и не меньше. Вопросом, который вас так мучает, будут заниматься адвокаты. А во-вторых... Сами
Хочется сказать - сумасшедший день. Если бы не все они были такие.
Отпускаю ребят. Тут же звонок. Кокетливая Танечка, секретарша генерала Козлова, напоминает, что я что-то должен к семнадцати. Елки-палки, забыл. Двадцать минут.
Стрелой врываюсь в рабочий зал. С протянутой рукой. Ребята столпились у Мишиного стола и хохочут.
– Ребята, в чем дело?
– Да понимаешь, Кот, какая беда... Мы берем известное число ошибок у старика Гейтса Б., потом общий объем кода продуктов, потом твою формулу. Следи, следи внимательно. Подставляем. Чувствуешь, да? Число всех ошибок сопоставимо с объемом кода.
– Я не вижу тут никакой трагедии. Просто мы математически показали, что мелкомягкие продукты - одно сплошное недоразумение. Поняли? Теперь разделите это число на 10 и быстро вбейте мне в справку. Готово? Я побежал.
В генеральской приемной успеваю сделать секретарше пару комплиментов и проскакиваю к самому генералу.
Он прячет принесенную справку и приветливо смотрит на меня. Это большая редкость.
– А ты, Котяра, молодец! Прочитал-таки дискету...
Жмет мне руку. И продолжает, мечтательно возведя взор к потолку:
– Сами Улыбчивые Парни передали нам свою благодарность!
Понятно. "Сам генерал пожал мне руку... дверью!".
Генерал что-то смущается. Теперь он смотрит куда-то вниз. Нехорошо это. Смотрю на него, жду. Он, наконец, решается:
– Мы тут списочек подготовили на награждение. Всего...м...м... двадцать три человека. Ты тоже есть.
Я "тоже" есть. Это приятно. Никто не забыт, ничто не забыто. Подвиг его неизвестен, дело его бессмертно. И, наконец - "как не впасть в отчаянье при виде того, что делается дома". Последнее выстрадал Ваня Тургенев, держа на коленях Полину Виардо.
Я справляюсь с собой. Киваю:
– Спасибо, КсанПалыч! Разрешите пойти домой, отдохнуть от нечеловеческого напряжения.
Благосклонно кивает из-за стола. Ухожу.
За дверью меня караулит Гала. Надутая до невозможности.
– А...а! Они... они издеваются надо мной! Они все время безобразно ржут... Они...
– больше не придумала.
– Гала, не кричи. Они хорошие ребята и прекрасно к тебе относятся.
– А ты, ты... Ты даже имя мое у меня отнял!
Ах, я изверг!
– Ты же знаешь, что имя "Лена" - запретное для меня, а "Гала" - это просто "праздник". Ты же хочешь работать у нас? Тогда не кричи и отвези меня домой.