Дни мародёров

-Joy-

И Северусу было плохо.

Очень плохо.

— Прости, ты же знаешь, что женщин сюда не пускают, — вздохнул Мальсибер, разглядывая полированные ногти. — Хотя я и забыл, что тебя они не интересуют.

Северус поднял брови.

— Впрочем, думаю уже совсем скоро тебе станет повеселее, — он взглянул на часы в платиновой оправе, которые доставал при любом удобном случае. — Скоро полночь. Вот-вот прибудет свежее мясо. И начнется пир.

— Я терплю это только из-за Люциуса, — отрезал Северус, поднимаясь с кресла.

Ему хотелось уйти.

Мальсибер неожиданно вскочил следом и схватил его за предплечье, не давая уйти.

— Не много ли ты о себе возомнил, Снейп? Ты «терпишь»? Это тебя здесь терпят, и как ты правильно сказал, исключительно из-за Люциуса! — темные глаза полыхали ревностью и фанатизмом. Северус взглянул на белую клешню, сжимающую его руку.

Одно короткое движение палочкой. Сектумсемпра — и Мальсибер больше никогда не будет хватать его за руки.

— Ты позволяешь себе спать здесь и говоришь о скуке! Чистокровные волшебники мечтают попасть сюда, а ты, Снейп, снизошел до нас? Малфой почему-то свято уверен, что ты можешь быть полезен. Почему он так думает, а, Северус?

— Возможно, потому, что, в отличие от некоторых, я умею не только размахивать руками, но и думать! — Северус выдернул руку из захвата и презрительно взглянул в пустые глупые глаза собеседника. — Тебе бы тоже не помешало иногда это делать, Мальсибер. Это не больно.

— А тебе бы не помешало научиться почтительности, Снейп. Твои мозги, пусть даже они чем-то и пригляделись Темному Лорду, никогда не искупят грязи в твоей крови. Никто этого не забудет. И ты не забывай!

— Всенепременно, — медленно произнес Северус и, обойдя одноклассника так, как обходят дерево, направился к книжным полкам. Несколько мальчиков сидели в мягких старых креслах и читали бесценные древние рукописи. Эльфы, стоящие рядом, услужливо держали для них свет.

Сириус испытывал это чувство много раз, когда они с Джеймсом во время ночных вылазок случайно обнаруживали тайник в стене или скрытый от глаз коридор за гобеленом.

И каждый раз ощущение раскрытой тайны, покоренной магии пьянило и било в голову, как огневиски.

Вот и сейчас. Сириус смотрел в разверстое жерло слизеринской гостиной и чувствовал, как дыхание сбилось, а сердце поскакало, радостно выбивая суть: тайна исчезнувших слизеринцев была раскрыта.

Один — ноль в пользу Гриффиндора, сосунки!

Крепко сжимая в похолодевшей влажной ладони палочку, Сириус подобрался к проходу.

Неприятный ветер немедленно забрался под рубашку.

Двигаясь на ощупь, Сириус шел и шел вперед, раскрывая глаза так широко, что они начали слезиться. Свет волнами расходился от кончика волшебной палочки.

Казалось, что он угодил в огромную пещеру — каждое соприкосновение подошвы его туфель с камнем гладко закатывалось куда-то во мрак. И сердце отбивало секунды во всем теле сразу, словно Сириус превратился в одни

большие часы.

Неожиданно все внутренности подхватились — он понял, что падает, выбросил вперед свободную руку... и соскочил на две ступеньки вниз.

На лбу выступил холодный пот.

Вот это да.

Отдышавшись, Сириус поднял палочку.

— Люмос Максима!

Пучок света взмыл в темноту, и Сириус наконец-то смог нормально осмотреться.

Нет, с пещерой он явно погорячился.

Это была вовсе не пещера.

Это был гигантский каменный колодец.

По стене спиралью вилась длинная каменная лестница, на верхних ступеньках которой и стоял Сириус.

Чем ниже он спускался, тем тяжелее становился воздух. От мантии в такой темноте не было ни проку, ни кислорода, так что Сириус стащил ее и запихнул себе под рубашку.

Спустившись вниз почти до половины, он остановился и задрал голову, чтобы убедиться, что желтое окошко — вход в гостиную — все еще на месте.

Он уже не мог остановиться на полпути и вернуться, но здравый смысл твердил, что соваться в неизвестное логово под Слизерином в полном одиночестве — совершенный идиотизм...

Но любопытство оказалось сильнее. Палочка и мантия при нем. чего ему бояться?

Лестница привела Сириуса к большим створчатым дверям, на старом гнилом дереве которых были вырезаны две «S».

Не хватало еще, испытав столько страха, напороться на какой-нибудь дурацкий архив из библиотеки или очередную кладовку Филча.

Сириус подергал за ледяную железную ручку и тут раздался громкий, просто оглушительный звон.

Звук вошел в каждый нерв. Сириус прыжком обернулся и резанул палочкой воздух, выщербив из лестницы кусок, и только потом, переведя дух, понял, откуда доносится звук и достал из кармана зеркальце.

— БЛЭК!

— Тише! — шикнул Сириус. Несмотря на ужас пережитого, он был зверски рад увидеть физиономию этого патлатого придурка здесь, в темноте. — Ты меня до черта напугал!

— Куда ты унес свою задницу с Карты, кретин?! Ты где?!

— Ты меня не видишь? Серьезно?

— Блэк, где ты?!

— Смотри сам! — он развернул зеркальце так, чтобы в него попала ускользающая в туман спираль ступеней, и запустил в воздух еще один сияющий шар.

— Срань драконья... — пробормотало зеркальце.

— Впечатляет, а? — Сириус развернул его к себе.

— Мог бы меня позвать! И вообще, убери свою рожу из зеркала, я ее видел миллион раз. Покажи, что еще там есть? — жадно попросил Джеймс.

— Тут дверь, и на ней инициалы Слизерина, старик, — Сириус снова развернул зеркало и показательно подергал за кольцо. — Заперто.

— Я уже выхожу, придурок! И не вздумай там сдохнуть без меня! Лунатик! — Джеймс схватил и швырнул подушку куда-то в сторону. Раздался приглушенный стон. — Хвост! Подъем! — и отражение пропало.