Дни мародёров
Шрифт:
— Я тоже рад тебя видеть, Сохатый! — крикнул Сириус, взмахом палочки заставляя хроновороты замереть.
Джеймс, который в это время пытался найти очки в траве, вскинул голову, услышав его голос, и пружинисто выпрямился.
— Бродяга!
— Из обезьяны труд сделал человека, — с улыбкой проговорил Сириус и с деланной ленцой пошел к Джеймсу, широко раскинув руки. — Но из тебя, похоже, оленя уже ничем не вытравишь!
Джеймс, улыбаясь до ушей, ринулся к нему и схватил в такие сокрушительные объятия, что даже чуть приподнял над землей.
—
— Сохатый! — сдавленно проговорил Сириус и облегченно выдохнул, когда Джеймс разжал руки. Ему показалось, что его плечи и спину железным кольцом сдавило. — Черт тебя подери, здоровяк! — он обхватил Джеймса за шею и с силой взлохматил ему волосы пятерней.
Джеймс, улыбаясь, сначала пригладил растрепанные волосы, а потом привычным жестом снова их растрепал.
— Последнее письмо было в июне, чувак! В чем дело? Я думал, ты свалился с метлы и подыхаешь где-то в предместьях Ипсвича!
— Отец отправил Гермеса в Азию, так что я совершенно оторван от мира, — улыбнулся он, потирая шею. — А с метлы я свалюсь, когда мир перевернется.
Сириус не ошибся, Джеймс и в самом деле сильно вытянулся и окреп за последние несколько месяцев. Решающим фактором, наверное, были регулярные многочасовые игры в квиддич с сыном пекаря Гансом... ну и всякие другие игры с его сестрой Греттель.
— Скажи-ка, Джим, меня обманывают мои глаза, или ты все-таки решил сломать свою палочку и снизойти до тяжелой жизни маглов? — спросил Сириус и обвел небрежным жестом разруху, среди которой то тут, то там вспыхивали исчезающие и появляющиеся хроновороты. — Смотри-ка, коробки и все-такое... ты рехнулся? — сочувственно спросил он.
— Да это... — он поморщился. — Матушка наткнулась во время уборки на корзину с грязным бельем.
— Это все объясняет.
— А когда она вытряхнула ее, из нее кое-что выпало.
— Глаза единорогов, пожизненный запас марихуаны, голая вейла? — Сириус, уже дымя сигаретой, протянул Джеймсу пачку и зажженную палочку.
— Хуже, — сказал Джеймс, затягиваясь. — «Тайны Леди Морганы», — он выдохнул дымок, вытянув шею. На каждом слове вырывалось крошечное облачко дыма — словно горечь по безвременно уничтоженным журналам. — Целая пачка, представляешь?
Сириус сипло засмеялся, дымя носом, как дракон.
— Причем ладно бы только мои! — чтобы дать выход накипевшим чувствам, Джеймс досадливо пнул гнома, который пытался незаметно подобраться к кустам малины. — Половину из них я вообще в глаза не видел! Отец не только не признался, а сам отобрал у меня палочку и чуть ли не пинком отправил в эту ебучую обитель зла.
Неожиданно позади них раздался страшный треск и громкий человеческий вскрик.
— Это еще что? — улыбка еще не сошла с лица Бродяги, но серые глаза уже настороженно вспыхнули, а рука метнулась к карману.
Джеймс искоса взглянул на сарайчик и затянулся.
— Не что, а кто. Это я.
— Что? — Сириус посмотрел на друга так, словно засомневался в его душевном здоровье.
— Я, — спокойно подтвердил
Подвывая от смеха, Сириус повалился на ствол яблоньки. Неожиданно раздался звук бьющегося стекла, окно сарайчика лопнуло, и наружу повалил густой зеленый дым.
— Кажется, пора. Дай сюда, — Джеймс отобрал у Сириуса волшебную палочку и коротким взмахом заставил все рассыпанные хроновороты дружной стайкой вернуться в коробки. После чего еще раз взмахнул палочкой и пробормотал: — Эванеско!
Коробки исчезли вместе с содержимым, дверь сарайчика распахнулась, заставив их обернуться, но... наружу никто не вышел.
Воцарилась тишина.
— Вот почему я живу один, — философским тоном проговорил Сириус, утирая слезы, когда они шли к дому. — Мои «Тайны» никого не тревожат, поэтому я их разбрасываю по всему дому, — он с силой обхватил Джеймса за плечи. — Перебирайся ко мне на лето, Сохатый? У меня хорошо — подземная сауна, бар, пустой дом, а вместо придурковатого эльфа — симпатичная магла. «Мистер Блэк, Боже, вы словно из ниоткуда появились!», «Мистер Блэк, я, наверное, не в себе, но кто-то гремит цепями по ночам», «О-о, Сириус, ты просто читаешь мои мысли!», — на последних словах Джеймс вынул сигарету изо рта и окинул друга веселым недоверчивым взглядом. Сириус усмехнулся, прижав ладонь к груди. — Серьезно, Джим, перебирайся, здорово повеселимся!
— Это оттого, что тебе так хорошо, ты то и дело приползаешь к нам подкрепиться? — Джеймс хлопнул его по спине, открывая дверь в кухню.
Сириус не ответил, потому что в этот момент на него пахнуло ароматом жареного мяса и супа, и все его мысли и чувства слились в урчании, донесшимся из желудка.
Дорея Поттер сидела за кухонным столом и чинила одежду. Под вечер она сменила красивое, но неудобное платье на просторную мантию из сливочного шелка, расписанную тончайшим узором ирисов.
Окошко, ведущее в сад, было открыто, и в него заглядывала ветка бузины, усыпавшая стол и корзинку с нитками и иголками крошечными белыми цветочками. Влетающий в окошко теплый ветер волновал занавески из белого муслина и гонял по столу лепестки.
На каменной плите у нее за спиной развернулось целое представление, в главной роли которого выступала кастрюлька, источающая божественный аромат свежего супа, а также доска и нож. Мягко постукивая по доске, нож нарезал овощи и счищал их в кастрюлю, а большая деревянная ложка выписывала в супе изящные круги. Перечница и солонка порхали над этой размеренной работой, как две упитанные пчелки.