Дни мародёров

-Joy-

Ремус, молча закипавший на протяжении всей этой речи, на этом месте не выдержал:

— Какая разница, что будет через пятнадцать лет, если уже в следующее полнолуние я могу умереть от превращения или от чьей-нибудь стрелы! Я не в том положении, чтобы так далеко загадывать и думать, что со мной будет через столько лет! Я люблю тебя сейчас, я хочу жить сейчас и не задумываться о каком-то будущем, которого может и не быть, если завтра придет Темный Лорд и всех нас уничтожит!

Валери снова рассмеялась.

— В этом и состоит разница между нами, — она обошла

свой стол, подошла к Ремусу и мягко коснулась его лица. — Я думаю о будущем. И как это ни странно для тебя, для меня очень важна моя работа. И я не хочу её потерять. А если кто-нибудь узнает о том, что было...

— Не узнает! — выпалил Ремус, хватая её за руку.

— Узнает, — увещевательным голосом произнесла она, отстраняясь и высвобождая руку. — Такое невозможно сохранить в секрете. К тому же, кое-кто уже знает.

— Доктор Джекилл? — сердце Ремуса провалилось в желудок. Валери опустила ресницы. — Вы ему рассказали?

Ему стоило большого труда произнести это ровным голосом.

— Ему не обязательно что-либо рассказывать, он и так не слепой, — тихо сказала она и отошла от Ремуса, снова обхватив себя руками.

Повисла небольшая пауза. Ремус почувствовал, как ревность скрутила все внутренности.

— Вы с ним... вы с ним все ещё?..

От этой мысли его даже затошнило.

Валери оглянулась, удивленно подняв брови.

— Я не обязана перед тобой отчитываться, Люпин. А ты не имеешь права меня судить, — она сказала это так, что Ремус вдруг остро почувствовал то, на что в самом деле не обращал внимание — разницу в возрасте.

Он промолчал.

Валери стояла лицом к окну.

— Так значит в этом все дело? — глухо спросил Ремус, глядя на её темный силуэт на светлом фоне. Она не повернулась. — На самом деле я вам просто и не нужен. Вы любите его, вот и всё. А меня вы просто пожалели.

Валери чуть повела плечом и повернула голову, давая понять, что соглашается. Ремус подошел ближе, чувствуя, как сердце снова начинает выскакивать из груди.

— Но если это так... — он старался дышать спокойно. — Почему вы не выполнили своего обещания и не убили меня в ту ночь? Вы ведь знали, что все так закончится. Зачем вы меня пощадили, если я все равно вам не нужен?

Валери порывисто оглянулась и он проглотил остаток слова.

Она смотрела на него точно так же, как в той палатке — словно разрывалась от желания сказать что-то очень-очень важное. И вместе с тем в больших серых глазах плескался самый настоящий гнев. И ещё что-то. Ремус даже подумал, что сейчас она опять накинется на него с обвинениями...

Но вместо этого она вдруг шагнула вперед, обхватила его за шею и поцеловала.

Из Ремуса разом вышибло все мысли. Он обхватил её в ответ, с жаром отвечая на поцелуй. Они целовались как сумасшедшие, Ремус прижимал её так крепко, словно в любую минуту пол под ними мог рухнуть, а мир полететь в пропасть. Обнимал, сжимал, мешал душистые волосы...

Когда он начал целовать её шею, Валери словно опомнилась и оттолкнула его от себя.

— Всё. Уходи, — выдохнула она и дрожащей рукой запахнула мантию,

другой приводя в порядок волосы. — Уходи, слышишь? Тебе сразу надо было просто взять и уйти...

Обескураженный, взлохмаченный и все ещё полыхающий Ремус проследил за тем, как Валери обходит свой стол.

— Всё это неправильно и не нужно. Совсем не нужно, — она изо всех сил пыталась напустить на себя равнодушный, пренебрежительный вид, хотя голос её дрожал. — Всё. Уходи. Уходи и никогда больше не смей сюда приходить, — Валери поправляла одежду, приглаживала волосы, но как бы ни старалась выглядеть уверенной, казалась ещё более растерянной, чем Ремус. — Не было между нами ничего...

— Вы меня любите, — прошептал он, не слыша ни слова из того, что она говорит.

— ...не было и быть не может. Ни в колонии, ни сейчас, ни потом, ты понял?

— Вы любите меня, — повторил Ремус, улыбаясь как дурак и даже не замечая, как этими словами только подливает масла в огонь. Он шагнул к ней.

— Люблю?! Да ты посмотри на себя! — Валери прожгла его таким презрительным и при этом почему-то несчастным взглядом, что Ремус врос в пол. — Мальчишка! Ребенок! Ты хоть понимаешь, насколько все это неправильно? Насколько глупо и грязно продолжать то, что между нами было?

Ремусу показалось, что он потерял равновесие и выпал в какую-то странную невесомость.

— То, что между нами произошло — это ужасная ошибка, — тихо, но непреклонно добавила она, не глядя на него. — Моя ошибка. И пусть она будет на моей совести, а ты проваливай отсюда и постарайся как можно скорее выкинуть эту блажь из головы, — она подняла голову и посмотрела на него. — Ты — мой ученик. Я — твой учитель. И не может между нами ничего быть. Усвой это наконец! И перестань ходить за мной.

Она отвернулась, зачесывая назад волосы. Её рука дрожала.

В кабинете повисла ошеломленная тишина.

Ремус не мог сдвинуться с места и ошарашенно смотрел на её узкую, маленькую спину.

Он ослышался?

Ошибка?

Ошибка?!

Всё это время он был жив одним только воспоминанием об этой ошибке, а для неё всё это, стало быть, ничего не значило?!

Нет. Нет, он видел её глаза в ту ночь. Для неё это значило так же много. Тогда в чем же дело?

— Валери.. — он обошел стоящий между ними стол и подошел ближе, стараясь говорить как можно мягче, но она все равно не повернулась. — Зачем вы так? Вы ведь тоже хотите...

— Я хочу, — Валери резко повернула голову, не меняя позы, и Ремус отдернул руку, которую собирался положить ей на плечо. — Чтобы ты оставил меня в покое. Раз и навсегда.

Ремус опустил руку.

Он совершенно растерялся.

Валери ждала, всем своим непреклонным видом показывая, что ещё немного — и она сама его вытолкает.

— Ладно, — шепнул он, проглотив колючий ком и осторожно отступил.

Он медленно пересек кабинет в обратном теперь уже направлении.

Ему много чего хотелось сказать, он мог бы оспорить любое её слово, но понимал, что сейчас это не выход. Поэтому изо всех сил уговаривал себя смолчать.