Дни прощаний
Шрифт:
– Ты можешь снова изобразить маму?
– Зачем?
– Нужно, чтобы ты позвонила в школу и сказала, что я заболел.
– Надо было заставить тебя изображать маму.
– Нет.
– Это было бы забавно.
– Для тебя.
– Именно поэтому и следовало так сделать.
– Ну пожа-а-алуйста…
Она наигранно вздыхает и набирает номер.
Остаток пути мы едем без разговоров, я молчу как рыба, признав свое поражение. Я осознаю, что в конце концов проиграл то сражение против самого себя, которое мне необходимо было проиграть.
Жаль только, что мой проигрыш выглядит не слишком красиво.
–
Я киваю.
– Когда мама и папа вернутся с работы, ты все им объяснишь. Тебе это понятно, да?
Я снова киваю.
– Спасибо, Джорджия.
– Завтра отвезу тебя на прием. Хочу поздороваться с доктором Мендесом.
– Ладно.
Она уезжает, а я плетусь по дорожке к дому. Внутри тихо, как в могиле. Я терпеть не могу тишину пустого дома, оказываясь в нем тогда, когда должен быть совсем в другом месте. Все звуки кажутся чересчур громкими. Холодильник щелкает, включаясь и выключаясь. Часы гулко тикают. Стаканы пронзительно звенят, когда достаешь их из буфета. Сердце громко колотится. Кровь шумит в ушах.
Так все это воспринимается в обычных обстоятельствах. Теперь же тишина подобна пустоте, а пустота приносит с собой ощущение утраты. Утрата напоминает горе. Горе же приводит в действие спусковой механизм вины. А вина превращается в адскую муку.
Я сижу в своей комнате, прислушиваясь к звукам дома, как вдруг меня захлестывает всепоглощающее желание избавиться от одиночества.
У меня уже наполовину написано смс для Джесмин, когда вдруг мелькает мысль: Со мной происходят неприятности, когда я пишу людям в неподходящее время. Это может плохо закончиться для этих людей. Эта мысль заставляет меня некоторое время лежать на постели, приложив ко лбу пакет с замороженным горошком, и смотреть в потолок. И это оказывается гораздо скучнее, чем можно было себе представить.
Я встаю с кровати и, усевшись за стол, включаю ноутбук. Возможно, теперь мне удастся поработать над вступительным сочинением для колледжа. Возможно, это смягчит чувство вины из-за того, что я сижу дома в первый учебный день. Я склоняюсь над ноутбуком и принимаюсь печатать.
С самого детства я мечтал стать писателем.
Отлично. Ничего особенно оригинального или интересного. Но это уже начало.
Меня всегда пленяла перспектива создания новых миров и людей.
Отстой.
Так же, как это сочинение, вероятно, уже пленило вас.
Привет, я очередной подросток, который хочет поступить в колледж и увлекается [вставьте занятие, которое понравится приемной комиссии колледжа] с тех пор, как [вставьте возраст или сформированный опыт в названном увлечении, который доказывает, что увлечение является серьезным, а не выдумкой, призванной произвести впечатление на приемную комиссию].
Но догадайтесь, куда завела меня страсть к писательству. Однажды я написал сообщение, которое убило трех моих лучших друзей. Теперь я вас заинтересовал? Конечно, еще я написал несколько рассказов, но моим шедевром стало смс из двух предложений, оборвавшее три жизни. Я – единственный писатель, который своими словами стирает чужие жизни. И разве найдется кто-то, кто не пожелает заполучить в свое высшее учебное заведение столь уникальное и прекрасное создание, а? Поэтому возьмите меня в свой колледж, а я обещаю постараться больше никого не убивать своими произведениями. Если, конечно, в следующем году к этому времени
Возможно, это не лучшая идея – пытаться написать сочинение, которое должно обеспечить поступление в колледж, а ты чувствуешь себя хуже побитой собаки.
Я обессилел, но не хочу отдыхать. Меня снедает беспокойство, но я слишком устал, чтобы противостоять ему. И поэтому хочу чем-нибудь занять эти часы моей жизни, чтобы день, наконец, закончился.
Я лежу на кровати и читаю, когда раздается жужжание телефона, что теперь происходит не часто. Я вскакиваю, отчего перед глазами сразу же плывут темные пятна, и хватаю мобильник. Это Джесмин.
Как ты?
Мне дико неловко. Прости.
Не надо извиняться.
Я бросаю взгляд на часы. Ланч вот-вот должен закончиться.
Надеюсь, тебе не пришлось сидеть одной за ланчем.
Нет, Алекс Бишоп пригласил меня присоединиться к своей компании.
У меня все сжимается внутри. Конечно. Алекс Бишоп. Если бы меня попросили придумать худший сценарий первого учебного дня, я сделал бы это примерно так: 1) у меня случается паническая атака на глазах у всех, в том числе и у Адейр, и я выставляю себя последним болваном, а затем еще и ухожу; 2) Алекс Бишоп пытается подкатить к Джесмин в ее первый учебный день. Алекс – танцор, который очаровал многих студенток в академии, включая, как оказалось, и Адейр. Я не люблю Алекса, а Эли его так просто ненавидел. Ему была бы невыносима мысль, что Джесмин сидит за столиком в кафе рядом с Алексом. И мне как другу Эли тоже ненавистна эта мысль.
Будь осторожна с Алексом.
Ха-ха, мне он показался милым.
«Показался» – ключевое слово.
Ну, ты ведь меня бросил.
Не специально.
Я знаю. Это шутка.
Кстати, я забыл свой пиджак у тебя в машине.
Нет проблем, я могу завезти его вечером после занятий.
Хочешь немного погулять?
Конечно. Это будет встреча Сладкой Команды.
На какой-то краткий миг эта переписка помогает мне снова почувствовать себя нормальным. Словно я по-прежнему живу насыщенной жизнью, полной друзей и интересных возможностей. Но это ощущение быстро испаряется, и я снова вспоминаю о тюрьме и судье Эдвардсе, панических атаках и об Адейр.
А вдруг центр тяжести моей жизни никогда не вернется на прежнее место, туда, где краткие мгновения забвения не казались щедрым даром?
Меня совсем не радует, что придется все рассказать родителям, но выбора нет. Теперь, когда в эту историю замешан врач, они в любом случае рано или поздно обо всем узнают. Похоже, они испытывают огромное облегчение, что Джорджии наконец удалось уговорить меня обратиться за профессиональной помощью. Мама даже не сердится, что Джорджия прикинулась ею, чтобы записать меня к врачу.
– Доктор Мендес очень помог Джорджии, – говорит она, но в этот момент раздается звонок в дверь и я, не дослушав родительских наставлений, бросаюсь открывать.