Дни прощаний

Зентнер Джефф

Джорджия везет меня домой, и по пути мы заезжаем в аптеку «Уолгринс». Я лишил себя уже второго первого учебного дня, точнее, его половины, на последнем курсе учебы.

Когда мы возвращаемся домой, буря все еще так и не началась. Небо нависло над землей, словно огромная кувалда на изношенном шнуре.

Глава 17

Блейк, Марс, Эли и я сидели на последних двух рядах в аудитории мистера Маккалоха, который вел историю западной цивилизации. Это был единственный наш общий урок. И тому, кто свел нас вместе на одном- единственном

занятии, следовало дать пинка под зад. Мистер Маккалох, будь благословенна его душа, был чрезвычайно положительным и искренним человеком, лишенным чувства юмора. Он изо всех сил старался ответить на любой, даже самый дурацкий вопрос. И вот мы по очереди задавали невероятно нелепые и глупые вопросы, пытаясь помешать ему, чтобы хоть как-то убить учебное время и при этом не заснуть.

Устраивали ли жители Месопотамии подушечные сражения с применением щекотки?

Называли ли Александра Великого Александром Классным или Александром Супервеликолепным, пока он не заткнул себе за ремень еще несколько побед? (И кстати, носил ли он ремни?)

Натягивали ли монголы трусы на уши представителям тех народов, которые порабощали?

Стал бы Наполеон тащиться от мотороллеров?

И еще много чего в таком же духе.

Итак, мы с Марсом сидим рядом, а Блейк и Эли прямо перед нами. Мистер Маккалох продолжает скучно вещать про викингов, а они быстро оборачиваются и мы шепчемся.

– Твоя очередь, Блэйд, – говорит Эли.

– Ты уверен? Я думал, что сейчас очередь Марса.

– Нет, ты что, забыл? Я спросил, были ли ванные в пирамидах.

– Да, точно, – поддерживает Блейк. – Твоя очередь, Блэйд.

– Ладно, подождите. Дайте немного подумать.

Проходит несколько секунд.

– Главное, не передумай, – предупреждает Блейк.

– Все, готов, – шепчу я.

И поднимаю руку.

Мистер Маккалох смотрит на меня поверх очков.

– Карвер?

– А стали бы викинги носить джинсовые шорты?

Блейк, Марс и Эли заходятся в беззвучном хохоте. Едва переводя дух, они роняют головы на парты, их плечи сотрясаются.

Мистер Маккалох откашливается.

– Ну… гм… это интересный вопрос. Часто, гм, бывает любопытно поразмышлять, как древние люди могли бы применять современные технологии. Викинги, гм, изготавливали одежду из льна, и из-за нехватки ресурсов и сложности изготовления одежды… – Он продолжает говорить без умолку. А в заключение все-таки выдает, что викинги, скорее всего, стали бы носить джинсовые шорты, по крайней мере летом, поскольку предпочитали функциональную и прочную одежду, которая не стесняла движений во время сельскохозяйственных работ, в морских путешествиях и сражениях.

Но я его уже не слушаю. Я с удовольствием наблюдаю, как хохочут мои друзья. И нас совершенно не интересуют последствия наших поступков.

* * *

Погрузиться в воспоминания подобного рода значило бы навлечь на свою голову еще больше неприятностей при попытке во второй раз попасть в академию. Но я, по крайней мере, не стою перед входом, предаваясь размышлениям,

а опускаю голову и быстро вхожу в холл, стараясь не смотреть на улыбающиеся лица Блейка, Эли и Марса, словно умоляющие меня – всех нас – не забывать их. Кое-кто из встретившихся мне по пути в кафе студентов робко кивает и улыбается мне, но большинство отводят глаза.

А затем я вижу Адейр, выходящую из женского туалета. Она одна.

На самом деле в коридоре нет никого, кроме нас двоих. Застать Адейр одну весьма странно, поэтому, возможно, мне не стоит сильно казнить себя за то, что, повинуясь импульсу, я совершаю ужасную глупость и окликаю ее. Я хотел воспользоваться удобным моментом, не подумав хорошенько, что собираюсь ей сказать, и понятия не имел, откуда взялся этот дурацкий импульс. Очевидно, после посещения доктора Мендеса я готов выслушать то, что она могла бы мне сказать.

Она разворачивается изящным движением настоящей танцовщицы и направляется ко мне. Ее серые глаза темней грозового неба за окном и ярко выделяются на фоне алебастрово-бледного лица.

– Чего тебе надо? – Ее голос напоминает звук ножа, затачиваемого об оселок.

Я рад, что она не дает мне ответить «не знаю».

– Ты вчера устроил настоящее представление.

– Все было по-настоящему.

– И вот теперь, вместо того чтобы обсуждать, что ты натворил, все обсуждают вчерашнее маленькое происшествие. Как удобно.

– Мне совсем не было удобно.

– И что, ты думаешь, я стану тебя жалеть?

– Я тебя об этом не прошу.

– Какой ты щедрый. Спасибо.

– Адейр, послушай. – Только не говори «мы же были друзьями». Что угодно, только не это. – Мы же были друзьями.

Она скрещивает руки на груди и взрывается хохотом, отрывисто и язвительно. Хлопая глазами, она смотрит на меня с недоверием.

– Неужели? Поэтому ты остановил меня в коридоре? Чтобы напомнить о том, что мы были друзьями?

– Может быть, мы поговорим об этом как-нибудь в другой раз? Выпьем кофе и поговорим? – Я понижаю голос.

– Нет.

– Адейр.

– Я серьезно. Тебе хватило наглости вчера устроить это представление. А теперь стесняешься объясниться со мной посреди коридора?

– Это не так.

– Именно так. И тебе следовало подумать об этом, прежде чем останавливать меня. Итак, о чем же ты думал, если вообще думал?

– Я просто подумал… – Мое лицо пылает.

– Продолжай.

– Я…

– Что? Подумал что? О чем ты думал?

– Понимаешь, я… подумал, что мы могли бы поддержать друг друга. – Я отлично понимаю, как ничтожно и глупо звучат мои слова. Краем глаза замечаю, как кто-то хотел выйти в коридор, но затем поспешно ретировался. Я вспоминаю, почему так опасался людей, боявшихся Адейр.

Голос Адейр делается приторно сладким и невинным. Она бросает на меня взгляд из-под ресниц.

– Оу! Неужели тебе одиноко, Карвер? Теперь твоя жизнь превратилась в сплошную муку? Тебе тошно быть живым?