До потери пульса
Шрифт:
– Вот именно об этом я и хотела вас спросить.
– Напрасно, это коммерческая тайна.
– Вы вся такая засекреченная…
– Ну, уж какая есть, – сказала я, и главбухша наконец-то заткнулась.
Для отвода глаз я пролистала еще несколько личных дел, в том числе и бумаги Корзун. Ничего подозрительного в ее биографии не оказалось. Бухгалтерскую специальность она получила в экономическом институте, периодически повышала свою квалификацию на различных курсах и за двенадцать лет трудового стажа сменила место работы лишь однажды. До появления
В бытовке сидели две швеи. Стоило мне туда войти, как они тут же обрушились на меня с вопросом:
– Скажите, Мазурова увольняют?
– С чего вы взяли? – удивилась я.
– Ну как же, бухгалтерша к Кольке заглянула и сказала, что его личное дело на особом контроле, его, мол, могут уволить.
– Да вроде увольнять его не за что. Даже не знаю, почему Елене Федоровне пришло это в голову.
– Значит, слухи ложные? Жаль, – вздохнула пожилая швея. – Он нас тут всех уже порядком-таки достал.
– Правда? И чем же? – поинтересовалась я.
– А он подшучивает над всеми, жизни людей учит, будто он – самый умный. А самого-то жена уже давно бросила, а больше за него никто не идет!
– Да кто ж с таким скрягой захочет жить? – поддержала товарку вторая швея. – На дни рождения денег ни для кого не сдает, а когда мы на стол накрываем, так он первым за него садится. Правда, не пьет, зато ест в три горла.
– То, что он не пьет, это как раз подозрительно. Поди, закодированный!
– Может, ты, Оля, и права. Моему соседу по дому тридцать два года, а он уже свое отпил. После того как его «белочка» во время новогодних праздников посетила, жена уговорила его закодироваться. Теперь, когда мы за одним столом встречаемся, он все на газировку налегает. А к спиртному стал совершенно равнодушен, зато «подсел» на семечки.
– А наш Николай в последнее время на чтение подсел!
– Он в рабочее время читает? – поинтересовалась я.
– Нет, в обеденный перерыв. Я как-то спросила, что он читает, так Мазуров меня послал подальше, а как обед закончился, он свою книжонку, обернутую в газетку, в свой шкаф убрал.
– Это с нами он не церемонится, а перед Ольгой Николаевной так заискивает, что даже смотреть противно!
– Тише, Зина, Колька из цеха вышел… будто почуял, что мы ему здесь косточки перемываем.
Мазуров заглянул в бытовку, поздоровался со мной, но в помещение не вошел. Вид у него был какой-то озадаченный, похоже, на него так подействовал доверительный разговор с Еленой Федоровной. Мне показалось странным, что главный бухгалтер распускает слухи, ни в чем еще толком не разобравшись. Я вернулась к себе. Корзун печатала платежки.
– Елена Федоровна, – обратилась я к ней, – с какой стати вы уведомили Мазурова о том, что его собираются увольнять?
– Что за глупости? С чего вы взяли?
– В цеху об этом только и
– Народ все неправильно понял! Я искала Николая, чтобы спросить его, где продаются запчасти для швейных машин, а его на месте не оказалось. Женщины сказали, что он в последнее время частенько где-то пропадает. Когда он объявился, я сделала ему замечание, возможно, в слишком категоричной форме, вот отсюда и пошли сплетни, – выкрутилась Елена Федоровна. – Вы бы не слишком к словам работниц швейного цеха прислушивались.
– Ладно, – кивнула я, хотя этим швеям я больше верила, чем главному бухгалтеру.
Итак, Мазуров! Если это он занимается такой садистской «игрой» на людских нервах, то что же им движет? Кто подсказал бы мне, что у него на уме? Кажется, есть такой человек. Опираясь на свой детективный опыт, я знала, кто обычно дает самую точную характеристику подозреваемого. Бывшие супруги! Если таковые, конечно, имеются. Они ведь знают свою вторую «половинку» лучше их друзей, сослуживцев и даже родителей. А поскольку они уже не связаны узами брака, им нет смысла что-либо скрывать.
После обеда Елена Федоровна уехала в банк, а я позвонила Мельникову:
– Андрей, привет! У меня к тебе небольшая просьбочка имеется…
– Даже боюсь представить, что это может быть. – Судя по его голосу, Андрей не очень-то обрадовался моему звонку.
– Расслабься! На этот раз – никаких сверхзадач. Просто пробей мне один адресок.
– Всего-то? – обрадовался Мельников. – Ладно, диктуй, записываю.
– Мазурова Валентина Петровна, шестьдесят девятого года рождения. Записал?
– Да. А кто это?
– Так, одна свидетельница.
– Понятно.
– Андрей, ты ведь обещал поговорить с участковым насчет одного из недавних происшествий в Доме быта, – напомнила я ему. – Забыл, наверное?
– Ничего я не забыл. Я поговорил с ним.
– Ну, и что же он тебе сказал?
– Сказал, что, скорее всего, это местная шпана так развлекается, подростки из неблагополучных семей. Подобные случаи уже бывали в нашем районе, правда, в жилых домах. Я попросил участкового сообщить мне, если он найдет этих шутников. Так что я о твоей, Таня, просьбе вовсе не забыл.
– Ну, извини, Андрей, просто ты ничего мне не сказал, пока я сама не спросила.
– Не успел. Ладно, сейчас отправлю запрос насчет Мазуровой. Жди звонка.
Андрей перезвонил мне через полчаса и назвал интересующий меня адрес. Я могла бы сразу туда рвануть, но не была уверена, что бывшая супруга Николая Мазурова в рабочее время окажется дома. Пришлось отложить поездку до вечера.
В течение второй половины рабочего дня я слонялась по этажам и подмечала все перемены, происходящие в здании Дома быта. Кроме мастерской по ремонту обуви и кожгалантереи, закрылось еще несколько мелких фирм. А в еще функционировавших организациях посетителей стало заметно меньше. У сотрудников настроение было весьма сумрачным, и это несмотря на то что на улице светило яркое весеннее солнце.